nm
Sep 17, 2004, 22:40
из рассылки, читайте, думайте, автор: Леви
Прежде, чем войти в кабину лифта, убедитесь, что она находится перед вами.
из инструкции к пользованию лифтами московских жилых домов
Здравствуйте, друзья. Тем, кто читает - спасибо, что дождались. Тем, кто недоумевал или даже сердился, почему молчу долго и почему молчу именно сейчас, только одно скажу: много работы.
Онемение еще и от потрясений и перемешки чувств. Взрываются самолеты, на Рижской взрыв... Следом, 30 августа рождается у меня сын, а накануне вышла большая книга "Азбука здравомыслия". Через день бесланские события - жуткий выплеск зла, адское зверство. Сильный и чистый ответ добра: героизм спасателей, мужество уцелевших родителей и детей, вахта врачей, психологи тоже оказались нелишними...
Все мы видели глаза раненых детей, ими сказано все.
Сегодняшнюю рассылку будем считать внеочередной, тему можно определить как психософию страха (название лишь чуть очерчивает пространство), поговорим о чем Бог на душу положил, ладно?.. В виде, допустим, отрывочных комментариев ко внутреннему дневнику самых недавних дней. Для ориентировки буду их как-нибудь озаглавливать.
Дети всегда не вовремя?
...да, а что ж, ребенка родить - так вроде не вовремя - не работа разве, не ответ ли на вызов?..
Очень хотелось нам, чтобы успел Данька появиться на свет божий хотя бы до середины августа. Одной из причин такого желания было не то что предчувствие, а уже знание, что вторая половина августа и первые две декады сентября в мире нынешнем - время затменное.
В девяностом, помните? - Девятого сентября был убит Александр Мень.
И потом, дальше - теракты, дефолты... Взрывы в Москве на Каширке и улице Гурьянова, взрыв в Волгодонске... Американское одиннадцатое сентября, наше осетинское первое-третье... Норовят взять человечков еще тепленькими после летних отпусков и в то же время уже озабоченно-замороченными началом рабочего и учебного года...
Не просто злодейские календарные расчеты, вполне понятные и предвидимые, а еще и фортунологические расклады, событийные ритмы. Более-менее периодические, а значит в какой-то степени предсказуемые сгущения вероятностей событий определенного рода на единицу времени. Нужно это осознавать и пытаться понять. Если даже понимания не получается, только лишь осознание - уже защита растет...
Бояться правильно - как?
Уже сразу после самолетных взрывов - несколько, как всегда, срочных просьб от телевидения и газет - рассказать, "как теперь не бояться жить". Журналисты живут по секундной стрелке. Через день-два тема первой полосы будет другой, отработанное - в корзину. Я так не могу.
Ну как же это жить не бояться? Бояться надо.
Жить надо всегда бояться и всегда не бояться.
Бояться правильно. И не бояться правильно.
Это как?..
А вот так: думая головой.
ЦЕЛИКОМ живя, а не по частям.
Воспринимая жизнь свою и общую, всехнюю - связно-едино, как целое, а не расчлененно-фрагментарно, фасеточно, наподобие мухи.
Когда Целое есть, когда держится в уме, а если ума нехватает, то хотя бы только в душе - верой - тогда и боязни всякие, страхи и ужасы присутствуют, и страдание, и сострадание, и боль жуткая - но в натуральную величину и в точной пропорции. Как в природе. Так только и становится подконтрольным ад страха, больше никак...
Риск под лупой. Операция Обнуление.
Кто не рискует, тот не живет. Риск всегда в жизни есть и повсюду - КАКОЙ-ТО риск.
Вот сейчас мне в ближайшую аптеку сбегать надо кое за чем для малыша моего, для чего дважды пересечь улицу с интенсивным автодвижением, встретить по дороге с большой вероятностью парочку хамов, погрузиться в снующую толпу, в толчею, где может вдруг и шахидка какая-нибудь оказаться, кто ж знает...
Есть КАКИЕ-ТО риски в каждом нашем перемещении и поступке, на каждом шагу, в каждом моменте жизни, даже если не делаем ничего, если дрыхнем лицом к стене. (Она может ведь взять и рухнуть, твоя стена... Как у спавших в тех домах на Гурьянова, на Кашарке...)
Мы не можем их оценить, эти тайные риски повседневного бытия, величина их нам не известна и может меняться. Мы просто об этих рисках не думаем.
Почему не думаем?.. Во-первых, нет толку и некогда: думай-не думай - ничего не изменишь, а жить надо спешить, волков бояться - в лес не ходить...
А во-вторых и в главных - они обычные, эти риски. Привычные, фоновые. Все, что привычно, становится для нас как бы несуществующим - обнуляется. Опасность может осознаваться вполне, а страха не ощущается, страха - нуль, как у курильшика, читающего минздравские предупрежденьица каждый день, на каждой очередной пачке с очередными своими маленькими убийцами.
Обнуление страха есть полная, диаметральная противоположность иррациональным паническим атакам, начинающимся, как правило, с беспредметного страха-вообще, страха перед неведомой опасностью, перед врагом без имени, без лица... Нет вроде бы опасности, а страх есть!.. И сразу или попозже неопредмеченный "чистый" страх обычно находит себе проект - формирует свой образ реальности, опредмечивается, превращаясь в картинку более или менее бредовую...
Извержения глубинного страха - словно прорывы магмы ис-под земной коры. Они дают знать, что все фоново-привычные риски все-таки существуют и где-то учитываются, где-то в глубине подсознания...
Обнуление риска (близкое понятие: вытеснение) есть специальная психическая операция, КОТОРАЯ НЕКОТОРЫМ НЕ УДАЕТСЯ. Эти некоторые и есть с точки зрения клинициста невротики-фобики, а в просторечии трусы, трусихи, трусишки. Может быть, только по отношению к каким-нибудь тараканам - и все-таки...
Летать иль не летать?
В самолетах надо бояться летать? Надо: бояться есть реальные основания, риски есть. А летать самолетами надо? Надо, хотя можно и не летать. А что лучше: летать или не летать? Лучше летать.
Летать и бояться? Летать и бояться. А можно и не бояться. Или так скажем: задвигать страх под сиденье, терпеть его: глазки боятся, а ручки делают, душа трепыхается, а тело летит себе куда требуется. Или сдавать страх в багаж подсознания - внутренне обнулять. Лучше так. Все в основном так и делают: или задвигают, или сдают. В самолет входя, еще при суматошливом усаживании пассажирской толпишки сразу видать, кто прячет страх, а кто его обнулил...
Только у аэрофобиков не получается ни то, ни другое. И дело у них как раньше было, так и теперь вовсе не в повышении вероятности гибели из-за возможного теракта. Есть такое повышение - НО НЕЗНАЧИТЕЛЬНОЕ, несущественное по отношению к общей величине риска по совокупности всех возможных причин. Риск полета для большинства пассажиров вполне обнуляем - фоново-привычными остаются полеты нормальные, благополучные. Аэрофобик же с некоей точки зрения чересчур реалист: его подсознанию хватает и микромиллиардной вероятности плохого исхода, чтобы гипертрофировать ее до абсолютной. В мозгу у него работает программа с другой шкалой, а программа обнуления именно по отношению к полету на корню сбита.
Можно ли ее самостоятельно исправить, наладить? Можно, хоть дело трудное. Работать с собой можно и по моим книгам "Приручение страха" и "Ближе к телу", в "Азбуке здравомыслия" они под одним переплетом.
Если бы я был Президентом Земного Шара...
В автомобиле надо бояться ездить? Еще бы. Риски попрежнему в десятки, если не в сотни раз бОльшие, чем при авиаполетах: автомобиль гораздо опаснее, и не из-за террористов, а из-за безответственности водителей, из-за плохой организации движения, из-за много чего еще... Но привычно это и далеко перекрывается многими житейскими основаниями ездить в автомобилях. Риск массово обнуляется: не боятся автомобиля люди, не берегутся - и зря...
Я вот сам пару лет назад чуть концы не отдал в высококачественной автоаварии, до сих пор с не совсем зажившим переломанным тазом хожу, и мозги все еще долбанутые, возможно, уже пожизненно. Ну а езжу, как и до того ездил, обнуление полное, и какой же психиатр не любит быстрой езды.
Бред у долбанутых моих мозгов вот какой: если бы я был Президентом Земного Шара, то я бы, при всей моей ненормальной любви к этим зловонным чудищам указом единым их запретил, по крайней мере бензиновые. Спиртовые и электрические, может, оставил бы ненадолго, но с ограничением скорости до 50 км в час и с великой проверкой и тренажом каждого обладателя. Заодно освободил бы цивилизованный мир от патологической нефтяной зависимости, от повязанности с нефтеносным Востоком и от половины самых загрёбистых олигархов. Всех любителей скоростей пересадил бы на лошадей. Вот лошадей любить сколь угодно - чувство вполне нормальное. Жаль, почти обнулили его...
Бояться, но отдаться? Отдаться, но бояться?
В лифт надо бояться заходить? Надо. Есть основания. Лифты иногда, знаете ли, с цепи вдруг срываются, как и люди. А иногда и вовсе отсутствуют под видом присутствия. (См. выше и ниже.)
Как же не почтить человечеству его величество лифт иррациональным животным страхом?.. Среди пациентов моих есть заслуженные лифтофобики, хоть на сотый этаж пешком будут топать. Частный вариант общей боязни замкнутых пространств, клаустрофобии - обнулёж риска не работает именно тут, хотя умом вроде бы понимают всю нелепую глупость такого состояния...
Насчет лифтов словечек пара еще впереди... А вот в магазины, в супермаркеты ходить надо бояться? Надо ли милым дамам нашим отдаваться почем зря всесильному господину Шоппингу (не путать на всякий случай с Шопеном и Шопенгауэром), как к тому их теперь призывают рекламные плакаты на каждой московской улице?
Надо, конечно. Бояться и отдаваться, старательно обнуляя содержимое кошельков и кредитных карточек.
Ну и на вокзалы, и в рестораны, и на спектакли многолюдные, понятное дело, бояться надо ходить, ходить и бояться, бояться, но и ходить обязательно.
Потому что нельзя дать террору победить нас изнутри нас. Потому что жить надо.
Если бы я был террористом...
В школу надо бояться пускать ребенка? Надо, и еще как, только что убедились, можно без комментариев... Но комментарии все же дам. Второго сентября утром повел я свою второклассницу Машу в школу. Всегда до сих пор, проходя мимо охранников, заходили мы вместе с другими детьми и родителями в просторный, шумный и суетной школьный вестибюль. Там переодеваться самым маленьким помогали, причесывали и, поцеловав и что-нибудь хорошее сказав на прощание, отправлялись по домам и работам. Дети весело раходились по классам...
А тут вдруг: перед наружной дверью на улице хмуро-напряженный охранник с кобурой на боку. (С кобурой пустой, с бутафорской начинкой, мой террористский глаз это сразу заметил...)
Толпа родителей, виновато мнущихся и пытающихся под открытым небом, под ветром и дождем как-то переодеть малышей.
Дети, ничего не понимающие и растерянные, кто-то не слушается, родитель орет, кто-то плачет...
Маше моей надо переменить обувь, а присесть негде. И причесаться я до сих пор дочке всегда помогал, заколки у нее непростые, а тут как же... Решаюсь все же попытаться просунуться в дверь - там, внутри, в вестибюле, скамейка есть. Но охранник грудью загородил мне проход.
- Посторонним вход воспрещен.
- Я не посторонний. Я папа. Отец ученицы. Родитель. Маша вот подтвердить может. И учительница... Нам нужно для уроков переодеться и причесаться.
- Не знаю ничего. Никого не пускаем. Не я это распоряжение дал. Пройдите отсюда.
Если бы я был террористом, я бы очень обрадовался этой постыдной сцене. Я счел бы ее своей несомненной победой. И я бы аплодировал соучастнице этой победы, главной нашей образовательной чиновнице мадам Кезиной - не пускать в школы родителей придумала и повелела она. Родители для школы теперь - люди опасные, возможные террористы, и дети должны, волей-неволей, их тоже в этом подозревать. Приехали! Здорово! Очень удобно!
И еще, если бы террористом был, я бы радовался тому, что власть наша, СМИ и общественность на каждый теракт, на каждое вообще ЧП из случающихся РЕГУЛЯРНО, с вполне вычислимой статистической частотой, реагируют исключительно разово, рефлекторно, мероприятийно-кампанейски (обкладываются картонной броней там, где только что комар укусил, а комар-то, он уже в другом месте готовится укусить...); что реакции эти исходят лишь из эмоций момента, а память и мышление побоку; что ни настоящего, честного всестороннего анализа, ни настоящей, глубинной, корневой профилактики террорной напасти нет - и не потому, что не может быть; а потому, что власть продолжает сваливать с себя ответственность за кровь и муки людские на кого и на что угодно, кроме себя, продолжает темнить и врать, а народ продолжает позволять себя обманывать и иметь в хвост и гриву, за лоха и дебила держать - а тем самым им и становится...
Бояться полезно?
... Ладно, о грустном хватит пока, займемся дальше страшилками. Насчет метро скажем что? Надо метро бояться?
Надо, а как же. Бояться надо.
И ездить на метро надо. Большинству - каждый день, туда и обратно. Ездят, куда же деться. Бояться и надо бы, да видно - не получается, обнуляется страшок начисто.
Впрочем, конечно, у кого как.
По отношению к метро, как и к самолетам, люди делятся на четыре основных категории:
1) не боится и ездит (то ли не боится вообще в силу недоосознанности и пофигизма, то ли "сдает в багаж", обнуляет страх),
2) боится, но ездит,
3) не боится и не ездит,
4) боится и не ездит.
Первых - подавляющее большинство. Вторых мало, но после каждого очередного теракта становится понемножку больше. Третьих столько, скольким не нужно метро. Четвертых тоже немного, примерно столько же, сколько вторых. Это невротики, все те же клаустрофобики. Метрофобии у них возникают, опять же, как правило, не из-за терактов и вообще не из-за внешних причин, а из-за внутренних. Плохо стало когда-то случайно, чаще совсем в другом месте - а страх перенесся... Или просто так вылез откуда-то из предродовой глубины, на стрессе каком-нибудь.
Удивительнее всего все же то, как мало людей начинает бояться терактов после очередных терактов, сколь многие продолжают их не бояться.
Точнее сказать: продолжают бояться того, чего боятся и так. Каждый - чего-нибудь своего. Каждый религиозно верит в какой-нибудь мнимый риск, в страшилку собственную, излюбленную.
Одна из моих знакомых, Л. боится мышей. Бывает такой нередкий бзичок, как правило, у очень милых женственных женщин. Инстинкт старенький, атавизмик, вроде как у моего огромного пса, который смерть как пылесоса боится, за змею принимает.
Видя, как Л. бледнеет при одном лишь упоминании мыши, я уже знаю, что случись с ней или ее ребенком террористическая неприятность - не растеряется, будет мужественной и собранной: иррациональный, прикорневой страх ее уже занят, уже повязан, фиксирован на своем необнуляемом безобидном объекте.
Давно убедился в психотерапевтической пользе экстремальных развлечений на мандражной основе и фильмов-ужастиков: они связывают излишки неуправляемого страхового потенциала и исподволь тренируют механизмы контроля над ним. Бояться полезно!..
Самое страшное место в мире
Дома у себя сидеть следует бояться пуще всего. Дома взаперти сидючи уж наверняка смерти дождешься. О домашних рисках догадываешься меньше всего...
Террористический подрыв мирных домов вызвал быстро обнулившийся всплеск общественной фобии. После кошмара на Каширке (я этим взрывом разбужен был, кровать тряхануло, как при небольшом землетрясении, неподалеку живу) общественность с подачи наших хранильцев-силовичков затеяла ночные дежурства безоружных жильцов возле своих подъездов - помните ли этот еще свежий бред, это циничное издевательство над людьми, за которое так и не ответил никто?..
В философии страха именно Дом, как архетипная сущность, как одновременно и спаситель, и погубитель наш, и убежище, и ловушка, и утроба, и гроб, - концентрирует в себе всю безысходность конечного плотского существования при отсутствии веры в бесконечность души.
Лев Толстой это под занавес просек, обнуление всех домашних фобий отменил и перед смертью из дома от смерти сбежал.
А она за ним. Догнала. Тело догнала. Душу - нет. Я верю. Я очень люблю Толстого. Увы, до сих пор он, как и еще несколько титанов русской культуры, остается духовным героем, не получившим признания, пророком, в своем отечестве не услышанным, гением, мимо которого Россия проходит, почтительно шаркая, но и только. Будь на Руси больше Толстого - меньше было бы криминала, внутренних войн и террора. Толстой, кстати сказать, очень хорошо понимал дух Кавказа и знал конкретную психологию северокавказских народов...
Лифтологическое отступление
...Итак, стало быть, и такое возможно: открывается гостеприимно дверь лифта, входишь в кабину... А ее нет. Нет, и все. И где ты там уж оказываешься, где выходишь, войдя в лифт - в раю ли, в аду ли - Бог ведает...
Сколько уже лет я тупо, невидяще смотрю на эту инструкцию на двери нашего лифта. Всю жизнь. Иногда чудится какая-то странноватость сего предписания, вяло хмыкаю. А тут вдруг прошибло: да это же гениально! Это метафора всего огромного пласта нашего бытия, основанного на доверии силам, находящимся вне тебя и - по идее - для блага твоего предназначенным. По идее...
Входя в кабину для голосования, убедитесь, что она находится перед вами. Входя в любовь, убедитесь, что она находится перед вами. Входя к врачу, убедитесь, что он перед вами. Входя в школу... В банк... В государство...
Власть наша - лифт, у которого есть только дверь.
Те, кто по должности, по подразумеваемой квалификации, по доверию, нами оказываемому и по деньгам, платимым из наших налогоплательщицких карманов, обязан предвидеть такие события, как в Беслане, и предупреждать их - НЕ ДЕЛАЕТ этого.
С должности самой высокой, с головы начиная, с головы рыба тухнет.
Не делает (хочу думать так...) не потому, что не хочет.
А потому что попросту не умеет. Не знает - как.
Даже слова произнесены, близкие к покаянию: " мы не проявили понимания... мы проявили слабость, а слабых бьют"...
Но как же так, Владимир Владимирович? Ведь сколько уже лет прошло для набора опыта, изучения вопроса на практике и его разрешения. Одна чеченская война как бы кончилась, потом началась другая, под именем так называемой контртеррористической операции. КОНТР-обратим внимание. И вот к чему привел этот контр. К разливу террора, к зверскому беспределу. К появлению смертниц на наших улицах. К Норд-Осту, к Беслану...
Кто такие "мы", Владимир Владимирович? Почему не назвать поименно? Начиная с кого, сами знаете.
Если бы я был президентом,
я бы после Беслана себе самому мысленно объявил эмпичмент. А вслух сказал бы открыто и прямо: "народ, это я в наибольшей степени виноват. Хотя и не с меня заваруха началась, а давно, очень давно, но несколько лет назад именно я как главное ответственное лицо государства Российского взялся исправить, улучшить положение с его частью - Чечней, а на самом деле ухудшил, напортачил. Начиная с этого злополучного сортирно-мочильного заявления, снискавшего мне чересчур дорогостоящую популярность..."
Мочильным сортиром и оказалась Чечня - и не только Чечня, страна вся уже - для тысяч наших ребят-солдат, для тысяч чеченцев, для сотен и сотен ни в чем неповинных мирных людей...
Прежде, чем войти в кабину лифта, убедитесь, что она находится перед вами.
из инструкции к пользованию лифтами московских жилых домов
Здравствуйте, друзья. Тем, кто читает - спасибо, что дождались. Тем, кто недоумевал или даже сердился, почему молчу долго и почему молчу именно сейчас, только одно скажу: много работы.
Онемение еще и от потрясений и перемешки чувств. Взрываются самолеты, на Рижской взрыв... Следом, 30 августа рождается у меня сын, а накануне вышла большая книга "Азбука здравомыслия". Через день бесланские события - жуткий выплеск зла, адское зверство. Сильный и чистый ответ добра: героизм спасателей, мужество уцелевших родителей и детей, вахта врачей, психологи тоже оказались нелишними...
Все мы видели глаза раненых детей, ими сказано все.
Сегодняшнюю рассылку будем считать внеочередной, тему можно определить как психософию страха (название лишь чуть очерчивает пространство), поговорим о чем Бог на душу положил, ладно?.. В виде, допустим, отрывочных комментариев ко внутреннему дневнику самых недавних дней. Для ориентировки буду их как-нибудь озаглавливать.
Дети всегда не вовремя?
...да, а что ж, ребенка родить - так вроде не вовремя - не работа разве, не ответ ли на вызов?..
Очень хотелось нам, чтобы успел Данька появиться на свет божий хотя бы до середины августа. Одной из причин такого желания было не то что предчувствие, а уже знание, что вторая половина августа и первые две декады сентября в мире нынешнем - время затменное.
В девяностом, помните? - Девятого сентября был убит Александр Мень.
И потом, дальше - теракты, дефолты... Взрывы в Москве на Каширке и улице Гурьянова, взрыв в Волгодонске... Американское одиннадцатое сентября, наше осетинское первое-третье... Норовят взять человечков еще тепленькими после летних отпусков и в то же время уже озабоченно-замороченными началом рабочего и учебного года...
Не просто злодейские календарные расчеты, вполне понятные и предвидимые, а еще и фортунологические расклады, событийные ритмы. Более-менее периодические, а значит в какой-то степени предсказуемые сгущения вероятностей событий определенного рода на единицу времени. Нужно это осознавать и пытаться понять. Если даже понимания не получается, только лишь осознание - уже защита растет...
Бояться правильно - как?
Уже сразу после самолетных взрывов - несколько, как всегда, срочных просьб от телевидения и газет - рассказать, "как теперь не бояться жить". Журналисты живут по секундной стрелке. Через день-два тема первой полосы будет другой, отработанное - в корзину. Я так не могу.
Ну как же это жить не бояться? Бояться надо.
Жить надо всегда бояться и всегда не бояться.
Бояться правильно. И не бояться правильно.
Это как?..
А вот так: думая головой.
ЦЕЛИКОМ живя, а не по частям.
Воспринимая жизнь свою и общую, всехнюю - связно-едино, как целое, а не расчлененно-фрагментарно, фасеточно, наподобие мухи.
Когда Целое есть, когда держится в уме, а если ума нехватает, то хотя бы только в душе - верой - тогда и боязни всякие, страхи и ужасы присутствуют, и страдание, и сострадание, и боль жуткая - но в натуральную величину и в точной пропорции. Как в природе. Так только и становится подконтрольным ад страха, больше никак...
Риск под лупой. Операция Обнуление.
Кто не рискует, тот не живет. Риск всегда в жизни есть и повсюду - КАКОЙ-ТО риск.
Вот сейчас мне в ближайшую аптеку сбегать надо кое за чем для малыша моего, для чего дважды пересечь улицу с интенсивным автодвижением, встретить по дороге с большой вероятностью парочку хамов, погрузиться в снующую толпу, в толчею, где может вдруг и шахидка какая-нибудь оказаться, кто ж знает...
Есть КАКИЕ-ТО риски в каждом нашем перемещении и поступке, на каждом шагу, в каждом моменте жизни, даже если не делаем ничего, если дрыхнем лицом к стене. (Она может ведь взять и рухнуть, твоя стена... Как у спавших в тех домах на Гурьянова, на Кашарке...)
Мы не можем их оценить, эти тайные риски повседневного бытия, величина их нам не известна и может меняться. Мы просто об этих рисках не думаем.
Почему не думаем?.. Во-первых, нет толку и некогда: думай-не думай - ничего не изменишь, а жить надо спешить, волков бояться - в лес не ходить...
А во-вторых и в главных - они обычные, эти риски. Привычные, фоновые. Все, что привычно, становится для нас как бы несуществующим - обнуляется. Опасность может осознаваться вполне, а страха не ощущается, страха - нуль, как у курильшика, читающего минздравские предупрежденьица каждый день, на каждой очередной пачке с очередными своими маленькими убийцами.
Обнуление страха есть полная, диаметральная противоположность иррациональным паническим атакам, начинающимся, как правило, с беспредметного страха-вообще, страха перед неведомой опасностью, перед врагом без имени, без лица... Нет вроде бы опасности, а страх есть!.. И сразу или попозже неопредмеченный "чистый" страх обычно находит себе проект - формирует свой образ реальности, опредмечивается, превращаясь в картинку более или менее бредовую...
Извержения глубинного страха - словно прорывы магмы ис-под земной коры. Они дают знать, что все фоново-привычные риски все-таки существуют и где-то учитываются, где-то в глубине подсознания...
Обнуление риска (близкое понятие: вытеснение) есть специальная психическая операция, КОТОРАЯ НЕКОТОРЫМ НЕ УДАЕТСЯ. Эти некоторые и есть с точки зрения клинициста невротики-фобики, а в просторечии трусы, трусихи, трусишки. Может быть, только по отношению к каким-нибудь тараканам - и все-таки...
Летать иль не летать?
В самолетах надо бояться летать? Надо: бояться есть реальные основания, риски есть. А летать самолетами надо? Надо, хотя можно и не летать. А что лучше: летать или не летать? Лучше летать.
Летать и бояться? Летать и бояться. А можно и не бояться. Или так скажем: задвигать страх под сиденье, терпеть его: глазки боятся, а ручки делают, душа трепыхается, а тело летит себе куда требуется. Или сдавать страх в багаж подсознания - внутренне обнулять. Лучше так. Все в основном так и делают: или задвигают, или сдают. В самолет входя, еще при суматошливом усаживании пассажирской толпишки сразу видать, кто прячет страх, а кто его обнулил...
Только у аэрофобиков не получается ни то, ни другое. И дело у них как раньше было, так и теперь вовсе не в повышении вероятности гибели из-за возможного теракта. Есть такое повышение - НО НЕЗНАЧИТЕЛЬНОЕ, несущественное по отношению к общей величине риска по совокупности всех возможных причин. Риск полета для большинства пассажиров вполне обнуляем - фоново-привычными остаются полеты нормальные, благополучные. Аэрофобик же с некоей точки зрения чересчур реалист: его подсознанию хватает и микромиллиардной вероятности плохого исхода, чтобы гипертрофировать ее до абсолютной. В мозгу у него работает программа с другой шкалой, а программа обнуления именно по отношению к полету на корню сбита.
Можно ли ее самостоятельно исправить, наладить? Можно, хоть дело трудное. Работать с собой можно и по моим книгам "Приручение страха" и "Ближе к телу", в "Азбуке здравомыслия" они под одним переплетом.
Если бы я был Президентом Земного Шара...
В автомобиле надо бояться ездить? Еще бы. Риски попрежнему в десятки, если не в сотни раз бОльшие, чем при авиаполетах: автомобиль гораздо опаснее, и не из-за террористов, а из-за безответственности водителей, из-за плохой организации движения, из-за много чего еще... Но привычно это и далеко перекрывается многими житейскими основаниями ездить в автомобилях. Риск массово обнуляется: не боятся автомобиля люди, не берегутся - и зря...
Я вот сам пару лет назад чуть концы не отдал в высококачественной автоаварии, до сих пор с не совсем зажившим переломанным тазом хожу, и мозги все еще долбанутые, возможно, уже пожизненно. Ну а езжу, как и до того ездил, обнуление полное, и какой же психиатр не любит быстрой езды.
Бред у долбанутых моих мозгов вот какой: если бы я был Президентом Земного Шара, то я бы, при всей моей ненормальной любви к этим зловонным чудищам указом единым их запретил, по крайней мере бензиновые. Спиртовые и электрические, может, оставил бы ненадолго, но с ограничением скорости до 50 км в час и с великой проверкой и тренажом каждого обладателя. Заодно освободил бы цивилизованный мир от патологической нефтяной зависимости, от повязанности с нефтеносным Востоком и от половины самых загрёбистых олигархов. Всех любителей скоростей пересадил бы на лошадей. Вот лошадей любить сколь угодно - чувство вполне нормальное. Жаль, почти обнулили его...
Бояться, но отдаться? Отдаться, но бояться?
В лифт надо бояться заходить? Надо. Есть основания. Лифты иногда, знаете ли, с цепи вдруг срываются, как и люди. А иногда и вовсе отсутствуют под видом присутствия. (См. выше и ниже.)
Как же не почтить человечеству его величество лифт иррациональным животным страхом?.. Среди пациентов моих есть заслуженные лифтофобики, хоть на сотый этаж пешком будут топать. Частный вариант общей боязни замкнутых пространств, клаустрофобии - обнулёж риска не работает именно тут, хотя умом вроде бы понимают всю нелепую глупость такого состояния...
Насчет лифтов словечек пара еще впереди... А вот в магазины, в супермаркеты ходить надо бояться? Надо ли милым дамам нашим отдаваться почем зря всесильному господину Шоппингу (не путать на всякий случай с Шопеном и Шопенгауэром), как к тому их теперь призывают рекламные плакаты на каждой московской улице?
Надо, конечно. Бояться и отдаваться, старательно обнуляя содержимое кошельков и кредитных карточек.
Ну и на вокзалы, и в рестораны, и на спектакли многолюдные, понятное дело, бояться надо ходить, ходить и бояться, бояться, но и ходить обязательно.
Потому что нельзя дать террору победить нас изнутри нас. Потому что жить надо.
Если бы я был террористом...
В школу надо бояться пускать ребенка? Надо, и еще как, только что убедились, можно без комментариев... Но комментарии все же дам. Второго сентября утром повел я свою второклассницу Машу в школу. Всегда до сих пор, проходя мимо охранников, заходили мы вместе с другими детьми и родителями в просторный, шумный и суетной школьный вестибюль. Там переодеваться самым маленьким помогали, причесывали и, поцеловав и что-нибудь хорошее сказав на прощание, отправлялись по домам и работам. Дети весело раходились по классам...
А тут вдруг: перед наружной дверью на улице хмуро-напряженный охранник с кобурой на боку. (С кобурой пустой, с бутафорской начинкой, мой террористский глаз это сразу заметил...)
Толпа родителей, виновато мнущихся и пытающихся под открытым небом, под ветром и дождем как-то переодеть малышей.
Дети, ничего не понимающие и растерянные, кто-то не слушается, родитель орет, кто-то плачет...
Маше моей надо переменить обувь, а присесть негде. И причесаться я до сих пор дочке всегда помогал, заколки у нее непростые, а тут как же... Решаюсь все же попытаться просунуться в дверь - там, внутри, в вестибюле, скамейка есть. Но охранник грудью загородил мне проход.
- Посторонним вход воспрещен.
- Я не посторонний. Я папа. Отец ученицы. Родитель. Маша вот подтвердить может. И учительница... Нам нужно для уроков переодеться и причесаться.
- Не знаю ничего. Никого не пускаем. Не я это распоряжение дал. Пройдите отсюда.
Если бы я был террористом, я бы очень обрадовался этой постыдной сцене. Я счел бы ее своей несомненной победой. И я бы аплодировал соучастнице этой победы, главной нашей образовательной чиновнице мадам Кезиной - не пускать в школы родителей придумала и повелела она. Родители для школы теперь - люди опасные, возможные террористы, и дети должны, волей-неволей, их тоже в этом подозревать. Приехали! Здорово! Очень удобно!
И еще, если бы террористом был, я бы радовался тому, что власть наша, СМИ и общественность на каждый теракт, на каждое вообще ЧП из случающихся РЕГУЛЯРНО, с вполне вычислимой статистической частотой, реагируют исключительно разово, рефлекторно, мероприятийно-кампанейски (обкладываются картонной броней там, где только что комар укусил, а комар-то, он уже в другом месте готовится укусить...); что реакции эти исходят лишь из эмоций момента, а память и мышление побоку; что ни настоящего, честного всестороннего анализа, ни настоящей, глубинной, корневой профилактики террорной напасти нет - и не потому, что не может быть; а потому, что власть продолжает сваливать с себя ответственность за кровь и муки людские на кого и на что угодно, кроме себя, продолжает темнить и врать, а народ продолжает позволять себя обманывать и иметь в хвост и гриву, за лоха и дебила держать - а тем самым им и становится...
Бояться полезно?
... Ладно, о грустном хватит пока, займемся дальше страшилками. Насчет метро скажем что? Надо метро бояться?
Надо, а как же. Бояться надо.
И ездить на метро надо. Большинству - каждый день, туда и обратно. Ездят, куда же деться. Бояться и надо бы, да видно - не получается, обнуляется страшок начисто.
Впрочем, конечно, у кого как.
По отношению к метро, как и к самолетам, люди делятся на четыре основных категории:
1) не боится и ездит (то ли не боится вообще в силу недоосознанности и пофигизма, то ли "сдает в багаж", обнуляет страх),
2) боится, но ездит,
3) не боится и не ездит,
4) боится и не ездит.
Первых - подавляющее большинство. Вторых мало, но после каждого очередного теракта становится понемножку больше. Третьих столько, скольким не нужно метро. Четвертых тоже немного, примерно столько же, сколько вторых. Это невротики, все те же клаустрофобики. Метрофобии у них возникают, опять же, как правило, не из-за терактов и вообще не из-за внешних причин, а из-за внутренних. Плохо стало когда-то случайно, чаще совсем в другом месте - а страх перенесся... Или просто так вылез откуда-то из предродовой глубины, на стрессе каком-нибудь.
Удивительнее всего все же то, как мало людей начинает бояться терактов после очередных терактов, сколь многие продолжают их не бояться.
Точнее сказать: продолжают бояться того, чего боятся и так. Каждый - чего-нибудь своего. Каждый религиозно верит в какой-нибудь мнимый риск, в страшилку собственную, излюбленную.
Одна из моих знакомых, Л. боится мышей. Бывает такой нередкий бзичок, как правило, у очень милых женственных женщин. Инстинкт старенький, атавизмик, вроде как у моего огромного пса, который смерть как пылесоса боится, за змею принимает.
Видя, как Л. бледнеет при одном лишь упоминании мыши, я уже знаю, что случись с ней или ее ребенком террористическая неприятность - не растеряется, будет мужественной и собранной: иррациональный, прикорневой страх ее уже занят, уже повязан, фиксирован на своем необнуляемом безобидном объекте.
Давно убедился в психотерапевтической пользе экстремальных развлечений на мандражной основе и фильмов-ужастиков: они связывают излишки неуправляемого страхового потенциала и исподволь тренируют механизмы контроля над ним. Бояться полезно!..
Самое страшное место в мире
Дома у себя сидеть следует бояться пуще всего. Дома взаперти сидючи уж наверняка смерти дождешься. О домашних рисках догадываешься меньше всего...
Террористический подрыв мирных домов вызвал быстро обнулившийся всплеск общественной фобии. После кошмара на Каширке (я этим взрывом разбужен был, кровать тряхануло, как при небольшом землетрясении, неподалеку живу) общественность с подачи наших хранильцев-силовичков затеяла ночные дежурства безоружных жильцов возле своих подъездов - помните ли этот еще свежий бред, это циничное издевательство над людьми, за которое так и не ответил никто?..
В философии страха именно Дом, как архетипная сущность, как одновременно и спаситель, и погубитель наш, и убежище, и ловушка, и утроба, и гроб, - концентрирует в себе всю безысходность конечного плотского существования при отсутствии веры в бесконечность души.
Лев Толстой это под занавес просек, обнуление всех домашних фобий отменил и перед смертью из дома от смерти сбежал.
А она за ним. Догнала. Тело догнала. Душу - нет. Я верю. Я очень люблю Толстого. Увы, до сих пор он, как и еще несколько титанов русской культуры, остается духовным героем, не получившим признания, пророком, в своем отечестве не услышанным, гением, мимо которого Россия проходит, почтительно шаркая, но и только. Будь на Руси больше Толстого - меньше было бы криминала, внутренних войн и террора. Толстой, кстати сказать, очень хорошо понимал дух Кавказа и знал конкретную психологию северокавказских народов...
Лифтологическое отступление
...Итак, стало быть, и такое возможно: открывается гостеприимно дверь лифта, входишь в кабину... А ее нет. Нет, и все. И где ты там уж оказываешься, где выходишь, войдя в лифт - в раю ли, в аду ли - Бог ведает...
Сколько уже лет я тупо, невидяще смотрю на эту инструкцию на двери нашего лифта. Всю жизнь. Иногда чудится какая-то странноватость сего предписания, вяло хмыкаю. А тут вдруг прошибло: да это же гениально! Это метафора всего огромного пласта нашего бытия, основанного на доверии силам, находящимся вне тебя и - по идее - для блага твоего предназначенным. По идее...
Входя в кабину для голосования, убедитесь, что она находится перед вами. Входя в любовь, убедитесь, что она находится перед вами. Входя к врачу, убедитесь, что он перед вами. Входя в школу... В банк... В государство...
Власть наша - лифт, у которого есть только дверь.
Те, кто по должности, по подразумеваемой квалификации, по доверию, нами оказываемому и по деньгам, платимым из наших налогоплательщицких карманов, обязан предвидеть такие события, как в Беслане, и предупреждать их - НЕ ДЕЛАЕТ этого.
С должности самой высокой, с головы начиная, с головы рыба тухнет.
Не делает (хочу думать так...) не потому, что не хочет.
А потому что попросту не умеет. Не знает - как.
Даже слова произнесены, близкие к покаянию: " мы не проявили понимания... мы проявили слабость, а слабых бьют"...
Но как же так, Владимир Владимирович? Ведь сколько уже лет прошло для набора опыта, изучения вопроса на практике и его разрешения. Одна чеченская война как бы кончилась, потом началась другая, под именем так называемой контртеррористической операции. КОНТР-обратим внимание. И вот к чему привел этот контр. К разливу террора, к зверскому беспределу. К появлению смертниц на наших улицах. К Норд-Осту, к Беслану...
Кто такие "мы", Владимир Владимирович? Почему не назвать поименно? Начиная с кого, сами знаете.
Если бы я был президентом,
я бы после Беслана себе самому мысленно объявил эмпичмент. А вслух сказал бы открыто и прямо: "народ, это я в наибольшей степени виноват. Хотя и не с меня заваруха началась, а давно, очень давно, но несколько лет назад именно я как главное ответственное лицо государства Российского взялся исправить, улучшить положение с его частью - Чечней, а на самом деле ухудшил, напортачил. Начиная с этого злополучного сортирно-мочильного заявления, снискавшего мне чересчур дорогостоящую популярность..."
Мочильным сортиром и оказалась Чечня - и не только Чечня, страна вся уже - для тысяч наших ребят-солдат, для тысяч чеченцев, для сотен и сотен ни в чем неповинных мирных людей...