Однажды в студеную зимнюю пору...

Кстати по теме нашел кое что в инете

Программой автоматического перевода для Макинтоша - Stylus

Однажды в студеную зимнюю пору
Я из лесу вышел, был сильный мороз
Гляжу - поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз.
Once in ice cold winter пору
I from a wood have left, there was the strong frost
Look - rises slowly in a mountain
Лошадка, carrying to brushwood воз. Однажды ледяной холодной зимой пору
я от древесины уехал, имелся сильный
Взгляд мороза - повышения медленно в горе
Лошадка, неся к хворосту воз.

или вот еще...

Сижу за решеткой, в темнице сырой.
Вскормленный на воле орел молодой,
Мой верный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет под окном.


I sit for a lattice, in темнице crude.
Reared on will орел the young,
My correct(faithful) comrade, махая by a wing,
Bloody food клюет under a window.
Я сижу для решетки, в сырье темнице.
Reared на будет орел молодой,
Мой правильный (преданный) товарищ, махая крылом,
Кровавое продовольствие клюет под окном.

Я к вам пишу - чего же боле?
Что я могу еще сказать
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.


I to you write - that боле?
That I can yet tell
Now, I know, in your will
me презреньем to punish.
Я самостоятельно писать - тот боле?
То что я могу все же сообщить
Теперь, что я знаю, в вашем желании
меня презреньем, чтобы наказать.

бацец

talant, kto bi mog podumat

Да вот тока электронный талант

скорее виртуальный )))

Предсмертное письмо Маркеса
Я ухожу.
Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы
больше думал о том, что говорю.
Я бы ценил вещи не по их стоимости, а по их значимости.
Я бы спал меньше, мечтал больше, сознавая, что каждая минута с закрытыми глазами - это потеря шестидесяти секунд света.
Я бы ходил, когда другие от этого воздерживаются, я бы просыпался, когда другие спят, я бы
слушал, когда другие говорят.
И как бы я наслаждался шоколадным мороженым!
Если бы Господь дал мне немного жизни, я бы одевался просто, поднимался
с первым лучом солнца, обнажая не только тело, но и душу.
Боже мой, если бы у меня было еще немного времени, я заковал бы свою
ненависть в лед и ждал, когда покажется солнце. Я рисовал бы при звездах, как Ван Гог, мечтал, читая стихи Бенедетти, и песнь Серра была бы моей
лунной серенадой. Я омывал бы розы своими слезами, чтобы вкусить боль от их шипов и алый поцелуй их лепестков.
Боже мой, если бы у меня было немного жизни... Я не пропустил бы дня, чтобы не говорить любимым людям, что я их люблю. Я бы убеждал каждую женщину и каждого мужчину, что люблю их, я бы жил в любви с любовью.
Я бы доказал людям, насколько они не правы, думая, что когда они стареют, то перестают любить:
напротив, они стареют потому, что перестают любить!
Ребенку я дал бы крылья и сам научил бы его летать.
Стариков я бы научил тому, что смерть приходит не от старости, но от забвения.
Я ведь тоже многому научился у вас, люди.
Я узнал, что каждый хочет жить на вершине горы, не догадываясь, что истинное счастье ожидает его на спуске.
Я понял, что, когда новорожденный впервые хватает отцовский палец крошечным кулачком, он хватает его навсегда.
Я понял, что человек имеет право взглянуть на другого сверху вниз лишь для того, чтобы помочь ему встать на ноги.
Я так многому научился от вас, но, по правде говоря, от всего этого немного пользы, потому что, набив этим сундук, я умираю.