ГОЛОВА

[Gates]

SLABONERVNIM NE CHITAT'!!!

Если медик циничен в силу профессии, то первокурсник - еще и в силу возраста.
Шик первокурсника не просто позавтракать в анатомичке, но желательно облокотившись
на выпотрошенный труп. Так устанавливаются нормальные рабочие отношения с бренной
людской плотью. А уж санитарить в морге - законная студенческая халтура. Своя
бравада в каждом деле. Правила высшего уже тона, аристократического, рекомендуют
студенту иметь дома череп. Не муляж, а настоящий; атрибут священного и древнего
ремесла медицины. Как наглядное пособие он полезен, чтобы учить кости черепа,
коих числом - непосвященные и не подозревают - сто двадцать семь. Одновременно
он является изысканным украшением интерьера и хорош как подсвечник, пепельница,
пресс-папье и чаша для вина на пьянках с обольщением девочек. Вещь в хозяйстве
ценная. Он и денег стоит ощутимых. Студент и деньги - вещи совместимые редко
и ненадолго. И наш студент реши обзавестись сим необходимым предметом просто
и бесплатно. Наш студент подрабатывал в анатомическом театре. Анатомический театр
отличается от просто театра тем, что умершие от скуки во втором развлекают посетителей
в первом. В чане с формалином, где плавали годами препараты, наш студент облюбовал
подходящую бесхозную голову и в удобный момент ее выудил. Он аккуратно упаковал
голову в полиэтиленовый пакет, обернул газетами и уложил в мешочек. И втихаря
вынес. Через город в час пик путешествие с головой доставило своеобразные ощущения.
В трамвае просили: да поднимите вы свою сетку, на улице интересовались: молодой
человек, не скажете, где вы купили капусту; и тому подобное. Он снимал комнату
в коммуналке, в общаге места не досталось. И дождавшись вечером попозже, когда
соседи перестали в кухне шастать, он приступил к процессу. Налил в кастрюлю воды,
сыпанул щедро соли, чтоб ткани лучше отслаивались, погрузил полуфабрикат и поставил
на плиту, на свою горелку. Довел до кипения, сдвинул крышку (можно списывать
рецепт в книгу о вкусной и здоровой пище), полюбовался, и удалился к себе. Лег
на диван и стал читать анатомию, готовиться к зачету. С большим удовольствием
повторяет по атласу кости черепа. Тем временем выползает по ночным делам соседка
со слабым мочевым пузырем. Соседка - она любопытна по своей коммунальной сущности.
Особенно неугомонна она до студента. А кого он к себе водит? А с кем он спит?
А сколько у него денег? А что он покупает? А чего это он вдруг варит, на ночь
глядя, да в такой большой кастрюле? он отродясь, голодранец, кроме чайника ничего
не кипятил, по столовкам шамает. Оглядывается она, приподнимает крышку и сует
нос в кастрюлю. И тихо валится меж плитой и столом. Обморок. Нюхнула супчику.
Неожиданное меню. Там и сосед вылезает, попить хочет, перебрал днем. Видит он
лежащую соседку, видит кипящую кастрюлю, парок странноватый разносится. Что такое?
Окликает соседку, смотрит в кастрюлю... А на него оттуда смотрит человечья голова.
Дергается он с диким воплем, смахивает кастрюлю, шпарится кипятком да по ленинским
местам, орет непереносимо, а кастрюля гремит по полу, и голова недоваренная катится.
На этот истошный крик хлопают все двери - выскакивают соседи. И что они видят:

Сосед выпученный скачет, как недорезанный петух, и вопит, как Страшный Суд. Соседка
лежит промеж плитой и столом кверху задом, так, что на обозрении только ноги
и немалый зад, а верха тела за ним не видно, заслонено. А на полу в луже валяется
обезображенная, страшная голова. И все в ужасе понимают так, что это соседкина
голова. И тут в пространстве гудит удар погребального колокола, и потусторонний
голос возвещает: - Это моя голова!..
Тут уже у другой соседки случилось непроизвольное мочеиспускание. Прочие посинели
и воздух хватают. А это студент, сладко усыпленный анатомией, вздрыгнулся от
кухонного шума, в панике чуя сердцем неладное тоже вылетел, в темноте коридора
тяпнулся впопыхах башкой с маху об медный таз для варки варенья, который висел
на стене до будущего лета, и в резонанс проорал упомянутую фразу не своим от
боли голосом, искры гасил, которые из глаз посыпались. Хватает студент голову,
дуя на пальцы кидает ее в кастрюлю, возвращает на плиту, материт всердцах честную
глупую компанию. Соседу спускает штаны и заливает ожоги растительным маслом и
одеколоном, остатками одеколона соседке трет виски и шлепает по щекам, она открывает
глаза и отпрыгивает от него, людоеда, в страхе за людей прячется. Студент молит
и объясняет. Соседи жаждут кары. Звонят в скорую - через одного плохо с сердцем.
Ошпаренному особенно плохо на полметра ниже сердца. Обморочная заикается. Заикается,
но в милицию звонит: а ну пусть разберутся, чья головушка-то!
...Обычно реакции медицины и милиции совпадают, но здесь разошлись решительно.
Эскулапы валялись от восторга и взахлеб вспоминали студенческие развлечения;
милиция же рассвирепела и приступила к допросу с пристрастием и даже применением
физического воздействия: дал старшина анатому в ухо, чтоб вел себя потише и выглядел
повиноватее.
С гигантским трудом удержался он в институте, оправдываясь безмерной любовью
к медицине и почтением ко всем ее древним традициям. Голова вернулась в анатомичку,
студента же с работы в анатомичке выгнали, разумеется, с треском; и со стипендии
сняли на весь следующий семестр. К слову уж сказать, зачет по анатомии он с первого
захода завалил. Балда.