Armenian Knowledge Base  

Go Back   Armenian Knowledge Base > Thematic forums > History and Politics
Register

Reply
 
LinkBack Thread Tools
Old 01.04.2003, 23:47   #1
Профессор
 
Join Date: 01 2002
Location: New York, USA
Posts: 2,938
Downloads: 0
Uploads: 0
Reputation: 0 | 0
Default "...девочка лет пяти в красивом оранжевом платье"

Взято с iraqwar.ru

Наивный оптимизм тает ввиду кошмарных потерь
01.04.2003 [13:49]


Кровавая битва за плацдарм на реке Евфрат символизировала утрату невинных представлений о природе войны среди пехотинцев США.

Свет был какой-то желто-серый, поднимался ветер, надвигалась песчаная буря. После всенощной пальбы, от которой болели барабанные перепонки и вконец измотались нервы, тишина воспринималась зловеще. Я, тяжело передвигая ноги по горячему, пыльному асфальту, медленно подошел к мосту у Насирии. Мне открылась жуткая сцена.

Поперек дороги стояли около 15 машин, среди них – микроавтобус и несколько грузовиков. Все они были сплошь покрыты пулевыми пробоинами. Некоторые загорелись и превратились в груды искореженного металла. Другие еще догорали. Среди обломков, на дороги и в кювете я насчитал 12 трупов гражданских лиц.

Все они пытались выбраться из этого южного города ночью, очевидно спасаясь от ударов американских вертолетов и тяжелой артиллерии.

Они совершили ошибку, попытавшись бежать через мост, который играет центральную роль в снабжении войск коалиции, и нарвались на группу контуженных морских пехотинцев, получивших приказ стрелять во все, что движется.

Одно из тел горело, издавая шипение. Из кармана торчала тлеющая пачка банкнот, постепенно превращающаяся в пепел. Наверное, все, что он сумел накопить.

Дальше на дороге лежала мертвая девочка лет пяти в красивом оранжевом платье, рядом с ней – тело мужчины, наверное, ее отца. У него осталось только полголовы.

Неподалеку в помятой старой «Волге», испещренной отверстиями от пуль, на заднем сидении скорчился труп иракской женщины – возможно, матери девочки. Мимо тел проехал танк «Абрамс», которому экипаж дал имя «Красавец из гетто».

Таких семей, решивших воспользоваться призрачным шансом на спасение, здесь было не одна, и не две. В неглубокой яме лежали тела отца, грудного ребенка и мальчика. На самом мосту валялся труп иракца в гражданской одежде, рядом с ним – труп его осла.

Позже ко мне подошел лейтенант Матт Мартин, у которого, когда он плыл на корабле в Залив, родился третий ребенок – дочь Изабелла. «Видел эту девочку? – спросил он – Я похоронил ее на скорую руку, времени было мало. Мне не по себе становится, когда детей убивают. Но у нас не было выбора».

Мартин был расстроен, но некоторые из его сослуживцев окидывали сцену взглядом, в котором сквозило злорадство.

«Иракцы – больные люди, – сказал капрал Райан Дюпре – Я начинаю ненавидеть эту страну. Дай мне только добраться до этих долбаных иракцев. Не-а. Зачем до них добираться, их сразу надо мочить».

Всего несколько дней назад, когда я пересек с ними границу Ирака, они были мальчишками с широко открытыми на мир глазами из провинциальных городков. Они выдвинулись к Насирии, стратегически важному городу на Евфрате, с задачей прикрыть маршрут движения колонн снабжения.

Надеялись на теплый прием или хотя бы быструю победу. Вместо этого оказались среди кровавого побоища, в котором коалиция понесла пока самые серьезные потери – 16 убитыми, 12 ранеными и двое пропавшими без вести, а также пятеро убитыми и 12 пропавшими без вести из состава транспортной колонны плюс унизительная демонстрация пленных по иракскому телевидению.

В Насирии – три ключевых моста. Оборону мостов под сильным огнем противника кабинетные стратеги сравнили по доблести с захватом Ремагенского моста через Рейн, который существенно приблизил победу союзников над Германией во второй мировой войне. Но именно здесь развеселое морпеховское братство растеряло иллюзии насчет войны и превратилось в нервных агрессоров, твердящих, что это место надо выжечь дотла.

Когда в лагере Шуп в Кувейте офицеры 1-го и 2-го батальонов боевой группы Тарава, бригады морской пехоты, насчитывающей 7000 человек, вечерами подолгу колдовали над картами и аэрофотоснимками, о подобных вещах не шло и речи.

План казался простым и ясным. Морская пехота стремительно пройдет 200 км по пустыне, выйдет к Насирии с юго-востока и возьмет под охрану мост через Евфрат. Затем по окраине Насирии они выдвинутся на север ко второму мосту через канал Инар аль-Фурбати. Наконец, они повернут на запад и возьмут под охрану третий мост, тоже через канал. В город было приказано не входить, а тем более его не брать.

После этого коалиция получила бы возможность начать движение войск и грузов по шоссе № 7, ведущее в Багдад, откуда до города оставалось 360 км.

Тревога возникала только по поводу «засадной аллеи» – дороги, соединяющей два первых моста. Разведка доложила, что сопротивления либо не будет совсем, либо оно будет небольшим, так как эта часть города считалась «проамериканской». Меня прикрепили к роте «Альфа».
До Насирии мы добрались в воскресенье к утру. Некоторые солдаты сетовали, что им выпало решать задачи почти в тылу. Первое грозное предупреждение поступило, когда наш батальон остановили в 5 км от города.

Начали приходить нехорошие новости. Раньше утром американскую колонну встретила группа иракцев в гражданской одежде, давая понять знаками, что они намерены сдаться. Когда колонна остановилась, они достали АК-47 и начали поливать ее огнем. Наши спасли пятерых раненых солдат, в одного из них попали четыре раза. Нападавшие, очевидно, были федаинами Саддама, членами боевых групп общей численностью 15 000 человек под командованием сына Саддама – психопата Удая. Наши ПБДМ (23-тонные плавающие боевые десантные машины) заняли оборонительные позиции.

Около 100 пехотинцев спрыгнули с машин и залегли в канавах, направив стволы на большой глинобитный дом. Кто знает, а вдруг внутри иракские стрелки? Небольшая группа солдат опасливо подошла ближе, обыскать дом.

На пороге появился десяток перепуганных гражданских, в основном, женщин и детей, с поднятыми руками. «Толпа хачиков, – крикнул пулеметчик с башни, который так называл всех арабов, – долбаные бабы с детьми, больше никого».

«Кобры» и «Хьюи», вертолеты боевой поддержки, начали пускать ракеты по целям на окраине города. Поднялись столбы черного дыма, задрожала земля под ногами – это открыла огонь тяжелая артиллерия.
По громадной свалке на въезде в Насирию перекатывалось эхо пулеметных очередей. И тут вдруг раздался ответный огонь, стреляли от больших цистерн нефтеперегонного завода. Опять вызвали «Кобр», несколько секунд спустя они уже ревели у нас над головой, пуская ракеты, пополам с фиолетовыми трассерами.

Раздались несколько громких взрывов. Одна из цистерн взорвалась высоким столбом пламени. Морпехи решили, что если там кто-то был, теперь его расплющило. «Входим в город, входим в город, – крикнул один из офицеров.

Более 20 ПБДМ, несколько танков и штук 10 «Хаммеров» с установленными на крыше ПТУРами направились к городу. Под броней притаились 400 морских пехотинцев. Молодые ребята зарядили оружие и, высунувшись в люки, направили свои М-16 во все стороны.

Когда мы приблизились к восточным воротам города, ничего не предвещало кошмара, который начнется чудь дальше по дороге. Несколько местных жителей, одетых в лохмотья, наблюдали за маневрами американской военной машины. Нам никто не махал.

Мы медленно подъехали к первому мосту. По обе стороны дороги полыхал огонь. «Кобры» подбили иракский военный грузовик и танк Т-55 в окопе. Внутри танка от жара рвались боеприпасы. Каждый новый взрыв выбрасывал из башни густое четко очерченное кольцо черного дыма.

Проехали брошенный иракский блок-пост. «Кобры» пролетели над пальмовой рощей и пустыми на вид глинобитными домами. Мы рванули к мосту и, когда переезжали через Евфрат, увидели большой настенный портрет Саддама Хуссейна. Некоторые солдаты полезли за своими одноразовыми фотоаппаратами.

Когда мы приблизились к «засадной аллее», с той стороны моста послышался треск АК-47. Наша ПБДМ начала петлять, чтобы в нее было труднее попасть из РПГ.

Дорога вышла на площадь с мечетью и портретом Хуссейна по левую сторону от нас. Машины стали кругом, заняв оборонительную позицию, прикрывая пехоту от огня. Морпехи отвечали из 40-мм автоматических гранатометов – оружия страшной убойной силы, способного пробить толстую кирпичную стену и уничтожить все живое в радиусе 5 м от места взрыва гранаты.

Я находился в ПБДМ с бортовым номером А304, получившей ласковое прозвище «Пустынный друг». Машина ходила ходуном – это пулеметчик Кейт Берниз посылал очередь за очередью в укрепленные мешками с песком позиции федаинов. Пустые гильзы барабанили по металлическим коробкам с патронами.

Офицеры, лица которых покрылись потом, выкрикивали координаты позиций противника в полевые рации. На виду у противника около 200 пехотинцев, движение которых замедляло тяжелое вооружение и контейнеры с боеприпасами, перебегали дорогу, укрываясь за длинной кирпичной стеной и в ложбинах.

В нескольких метрах от нашей машины появилась команда снайперов.

Перестрелка не стихала. Иракцы обстреливали американцев из домов, из-за углов зданий, из соседней больницы непрерывно в течение трех часов, не давая поднять головы.

Несмотря на превосходство морской пехоты в огневой мощи, достать иракцев было нелегко. Их стрелки переоделись в гражданскую одежду и тщательно спланировали засаду – оружие было запасено в нескольких домах, иракцы передвигались между ними свободно под видом мирных жителей.

«Хреновая ситуация, – сказал сержант первого класса Джеймс Томпсон, ветеран войны в Заливе. Он бегал вокруг своих солдат с одним пистолетом. «Кто по нам стреляет – непонятно. Они посылают на разведку женщин. Выходит такая нам навстречу, машет руками. Мы ждем, а она, разглядев наши позиции, подает знак стрелку за углом дома. Трудно различить, кто здесь боевик, а кто гражданский».

Через площадь, спасаясь от смерти, бежали настоящие мирные жители. Многие, включая детей, были убиты перекрестным огнем.

На мгновение возникла сюрреалистическая сцена: мать и отец на балконе с детьми на руках, чтобы тем было лучше видно бой, бушующий внизу. Через мгновение во дворе дома разорвались несколько мин, пущенных из американских минометов. Скорее всего, вся семья погибла.

Бой только набирал ярость. В 500 м от нашей машины из-за груды мешков с песком выскочил иракский боевик. Он успел несколько раз выстрелить по нам из гранатомета. Берниз и другие пулеметчики выпустили десятки очередей по его укрытию, которые пробили в стене дома большие дыры и подняли тучи пыли.

Командира роты «Альфа» капитана Майка Брукса прижали огнем к земле перед мечетью, он вызвал по рации танки. Он и еще один пехотинец с рацией на спине выпрыгнул из ПБДМ, вооруженный одним пистолетом.

Бруксу 34 года, он из Филадельфии в штате Пенсильвания. Командовал 200 пехотинцами чуть больше года. Пошел в морскую пехоту, когда ему было 19, потому что думал, что жизнь зашла в тупик. Он потерял направление в жизни, был дерзким, но ощущение гордости, царившее в корпусе морской пехоты, произвело на него сильное впечатление.

Он не любит повышать голос, строг, но справедлив. И храбр. Я сам видел, как он бежал под огнем противника, чтобы лично отдать инструкции младшим офицерам, укрывающимся за стеной. Сзади подкатили два 68-тонных танка «Абрамс». По пути они раздавили разграничительный барьер между полосами автострады.

Один из танков – «Рыцарь пустыни» – стал перед нами и выпустил по зданиям несколько 120-мм снарядов. От выстрелов задрожала земля.

В сотне метрах от нас иракцы устроили настоящую мясорубку. Одна из ПБДМ помчалась назад к мосту, чтобы эвакуировать раненых, и тут в нее попали две гранаты РПГ. Тяжелую машину тряхнуло, но она выдержала удар. Тогда иракцы вновь открыли огонь. На этот раз граната попала внутрь машины через открытый верх. Ее взрыв, вдесятеро усиленный детонацией боеприпасов внутри машины, оказался смертельным.

Развороченные останки машины дымились посреди дороги. Я выпрыгнул из заднего люка нашей машины, ненадолго укрылся за стеной. Подбежав к подбитой ПБДМ, я увидел кошмарную сцену. Тяжелый толстостенный задний отсек машины был разорван взрывом. Повсюду лужи крови и ошметки плоти. Оторванная нога в десантном ботинке валялась среди игральных карт, журналов, банок из-под «Кока-Колы», рядом – пропитанный кровью маленький плюшевый медвежонок.

Пулеметчик, близкий к состоянию истерики, причитал: «Убили, всех на х… убили. Боже! Быстрее сюда, надо их вытащить».

В панике и замешательстве группа молодых солдат, выкрикивая команды и проклятия, вытащила обезображенное тело. Двое человек неуклюже пытались водрузить тело на носилки и поместить внутрь «Хаммера», но оно не проходило, носилки пришлось оставить почти в вертикальном положении. Свисала, покачиваясь, нога трупа, почти оторванная взрывом.

Молодой пехотинец застыл рядом с подбитой машиной и как в трансе повторял: «О, боже! Я не верю своим глазам. Вы видели его ногу? Оторвало напрочь. Напрочь оторвало».

Если поначалу морпехи не стреляли в гражданских лиц, повинуясь приказу, теперь в пылу боя стало не до церемоний. «Кобры» получили приказ обстрелять первый от нас ряд домов. Послышались мощные разрывы, но огонь противника ничуть не уменьшился.

Поодаль четыре ПБДМ спустились на берег Евфрата и застряли в грязи, теперь их обстреливал противник.

Примерно в час дня, после трехчасового интенсивного боя, поступил приказ перегруппироваться и попытаться выйти из города единой колонной. Несколько морпехов, машины которых были подбиты, залезли в наш ПБДМ.

Мы пронеслись по «засадной аллее» на всей скорости, близко от домов. «Моего водителя ранило, – сказал один из присоединившихся к нам солдат. И лицо, и форма – в грязи. «Я пошел его выручать, а в него еще одна граната или мина попала. Я даже не знаю, сколько я потерял сегодня друзей. По мне, пусть сравняют этот чертов город с землей. Из одного дома руками машут, из другого стреляют – с ума сойти можно».

Когда мы пересекли второй мост на северо-востоке от города, наконец наступило облегчение. Но ужасы еще не закончились. Рядом с дымящимся каркасом еще одной ПБДМ в грязи, накрытые маскировочными накидками, лежали тела еще четырех убитых пехотинцев. Куски тел валялись повсюду. Один из убитых – лейтенант второго класса Фред Покорны, 31 года, офицер-артиллерист родом из штата Вашингтон. Он был громадного роста, форма ему всегда была мала, из-за чего над ним постоянно подшучивали. В жизни Покорны это был особенный день, после 13 лет службы ему присвоили звание лейтенанта первого класса. Его сослуживцы из роты «Чарли» собирались отметить с ним это событие, как только они переберутся за второй мост и выполнят боевую задачу.

Не дожил. Покорны успел проскочить второй мост и несколько сот метров шоссе на той стороне, когда его автомобиль попал в засаду. У его людей не было шансов выжить. Нагруженный под завязку боеприпасами грузовик взорвался посреди дороги. Черные обломки догорали еще несколько часов. Граната РПГ попала Покорны прямо в грудь.

Теперь тела Покорны, сержанта Джордана и их товарищей лежали среди неописуемого хаоса. Подошел еще один пехотинец зрелого возраста, он держал в руках кусок плоти, настолько изувеченный, что невозможно было определить, к какой части тела он относится. Слезы и кровь пятнали его бронежилет. Он держал останки своего друга в руках, пока кто-то не подал ему накидку, чтобы завернуть их.

Медики сбивались с ног, пытаясь облегчить страдания от чудовищных ран. Наконец прибыли четыре вертолета и забрали раненых в госпиталь. На каждом раненом имелась бирка с описанием ранения. Одному пуля попала в лицо, другому в грудь. Третий лежал на боку, едва приходя в сознание. Бирка у него на спине гласила: «срочная хирургия, ягодицы».

До прошлой недели подавляющее большинство этих парней никогда не бывали в бою. Редко кому доводилось видеть трупы. Теперь их лица переменились. Злость и страх подогревались слухами, что тела мертвых американских солдат протащили по улицам Насирии. Некоторые солдаты, обнявшись, плакали, другие искали утешение в чтении Библии.

На следующее утро солдаты роты «Альфа» обсуждали бой за завтраком из готовых к употреблению пайков. Их трясло, они нервно реагировали на любое движение за пределами окопа. По их подозрениям, белые и желтые машины такси, которые они заметили вдали, везли в город подкрепления противнику. Увидев автомобили, на большой скорости едущие вдоль дороги, они наперебой стали запрашивать по рации разрешения «убить машины». Сутки назад они скорее всего получили бы отказ. Теперь им дали добро. На гражданские машины нацелилась жуткая сила – вдоль дороги выстроились танки и ПБДМ.

Машины такси расстреляли с вертолетов. Грузовик, нагруженный мешками с зерном, совершил роковую ошибку, попытавшись проехать через позиции американцев. Поступила команда стрелять на поражение. Несколько пулеметов одновременно прошили лобовое стекло в 20 местах. Водителя убило на месте. Грузовик завалился в кювет. Поползли слухи, что водитель был вооружен и открыл огонь по морпехам. Я сходил к грузовику, но не нашел никаких признаков оружия.

Это было только начало. В тот день погибло много гражданских. На дороге появился еще один грузовик. И опять пехотинцы открыли огонь. Внутри машины – четверо погибших. Вместе с ними ехали еще 10 человек, в основном женщин и детей. Их, плачущих, эвакуировали.

Морская пехота выдвинулась дальше на запад, чтобы захватить казармы и третий объект – третий по счету мост на выезде из города.
У казарм один из солдат занавесил статую Хуссейна американским флагом, но командир батальона подполковник Рик Грабовски, приказал флаг снять. Он осмотрел казармы. Внутри были обнаружены запасы боеприпасов русского производства, сотни комплектов иракской формы, одни – новые, другие – окровавленные, брошенные отступающими иракскими солдатами.

В одном из помещений нашли карту Насирии со схемой обороны и двумя картонными стрелами, указывающими направления ударов американских войск. Карта висела под изображениями, прославляющими Хуссейна. На одном из них два больших гражданских авиалайнера таранили небоскребы.

Опустилась ночь, пехотинцы пребывали в напряжении, опасаясь новой засады. У въезда на мост поставили два танка и три ПБДМ. Их пушки были направлены в сторону Насирии. Экипажи получили приказ стрелять по любой машине, которая приблизится к американским позициям.

Хотя пеших пропускали беспрепятственно, по всему, что передвигалось на колесах, открывали огонь. Разумеется, напуганные гражданские жители пытались уйти из-под огня, увеличивая скорость. Морская пехота принимала это за признак опасности и усиливала огонь.

Проведя эту ночь в нервных судорогах, мы десятки раз слышали, как начинает строчить пулемет, разрезая автомобили и грузовики как бумагу.

На следующее утро я увидел последствия исполнения приказа – трупы мирных жителей, маленькую девочку в оранжевом платье.

Некоторые из парней, с которыми я вместе пересек границу Ирака, вдруг напомнили мне поколение их отцов – жлобов эпохи вьетнамской войны, которые стреляли, не задумываясь. Сплошь покрытые грязью от мощных ливней, они тоже были опустошены и страшно агрессивны.

В последующие дни морпехи укрепили свои позиции и перегородили мост грузовиками, чтобы уже никто не ездил и не надо было убивать гражданских.

Некоторые вспоминали то, что они натворили: «Я стрелял вдоль улицы, вдруг женщина выходит с ребенком лет 10 и начинает спокойно переходить улицу, – рассказывал сержант Джон Мерриман, еще один ветеран войны в Заливе, – Сначала я перестал стрелять, женщина все-таки. Она потом вернулась вместе с ребенком назад за стену. Не прошло и минуты, из-за этой же стены выскакивает чувак с РПГ и палит по нам. Потом все еще раз повторилось. Ладно, думаю. Попробуйте еще раз. Она попробовала. Я ее снял из М-16». Другие были менее кровожадны.

Майк Брукс был среди тех командиров, которые отдали приказ стрелять по гражданским машинам. Решение далось ему тяжело, но он посчитал, что иной возможности защитить своих подчиненных у него не было.

В пятницу, готовя кофе на пыльной обочине, он признался, что пишет дневник для жены Келли, медсестры из Джексонвиля, где расположена их база морской пехоты, сына Колина, 6 лет, и близнецов Брайана и Эвана, четырех лет.

Когда дошло до упоминания о двух убитых его солдатами детях, у него не хватило духу написать о них. Но он обещал рассказать жене всю правду, когда вернется. Я предложил ему позвонить ей по моему спутниковому телефону и сказать, что у него все в порядке. Он отказался, решив, что будет лучше послать сообщение электронной почтой. Он не смог бы сдержать эмоций. Если жена услышит его голос, она сразу поймет, что что-то идет не так.

--------------------------------------------------------------------------------

прислал статью и перевел ее С.Рюмин, живущий в Австралии

Источник: Марк Франкетти, The Sunday Times
Reply With Quote
Old 02.04.2003, 06:18   #2
Академик
 
greka's Avatar
 
Join Date: 09 2001
Location: inside myself
Posts: 5,369
Downloads: 0
Uploads: 0
Reputation: 18 | 5
Default

похоже на художественное произведение.

при соответствующем настрое можно было бы слезу пустить.

хех..
Reply With Quote
Old 02.04.2003, 14:43   #3
Профессор
 
Join Date: 01 2002
Location: New York, USA
Posts: 2,938
Downloads: 0
Uploads: 0
Reputation: 0 | 0
Default

Художественное или нет—неважно. Важно, что писали австралийцы, союзники американцев. И если они столько написали, представляю, что там происходит на самом деле.
Reply With Quote
Old 03.04.2003, 00:14   #4
Академик
 
W_z_rd's Avatar
 
Join Date: 08 2002
Location: Yerevan, Armenia
Age: 45
Posts: 4,854
Downloads: 1
Uploads: 0
Reputation: 225 | 4
Default

Napominaet scenu iz fil`ma "Black Hawk Down".
Reply With Quote
Sponsored Links
Reply

Thread Tools


На правах рекламы:
реклама

All times are GMT. The time now is 06:43.


Powered by vBulletin® Copyright ©2000 - 2017, Jelsoft Enterprises Ltd.