Armenian Knowledge Base  

Go Back   Armenian Knowledge Base > Entertainment > Literary nook
Register

Reply
 
LinkBack Thread Tools
Old 16.08.2011, 08:16   #31
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Видя несколько дней подряд Агнесу и Давида с кольцами на руках, прислушиваясь к праздным разговорам на эту тему, а также на фоне угасающего внимания Ашота, Арминэ чувствовала неизбывную тоску и особо остро воспринимала свое одиночество. Ей казалось, что жизнь пролетает мимо нее, унося все шансы, все прелести, все соблазны, а она будто заперта в клетке и не может никак дотянуться до всего этого. Она имела хорошую работу, достаточно друзей и подружек, регулярно устраивающих вечеринки и пикники, жила уже не одна, а на пару с девушкой, оплачивая теперь лишь половину стоимости квартиры, да и вообще могла себе позволить многое из того, что недоступно для многих девушек на постсоветском пространстве. При всем при этом у нее в сознании стояла какая-то непреодолимая блокировка на любые чувства к молодым людям. Она, десятилетиями, во всех возрастах и на всех этапах личностного развития влюбленная в одного и того же человека и направлявшая все свои действия на достижение целей, связанных с этой любовью, никак не могла,а возможно, уже и не хотела почувствовать что-либо новое и иное, более слабое по накалу, более блеклое по драматизму. Недавний разговор с матерью слегка отрезвил Арминэ, но отнюдь не помог ей избавиться от намертво вросших в ее сознание чувств и желаний.

- Девочка, ты поставила нас в неловкое положение. Его мать говорила с ним, и он ей все рассказал. Кому из вас мы должны верить? Я Давиду верю, он взрослый человек и никогда не имел на тебя виды. Как ты могла так его оговорить?

- Он так и сказал – «ничего не было»? – из глаз Арминэ брызнули слезы обиды и отчаяния, - Мама, чем тебе поклясться, что между нами что-то было?

- Мне не клятвы твои нужны, девочка, мне нужен твой здравый смысл, мне нужно, чтобы ты, наконец, повзрослела! После того, что он сказал, - разве я могу настаивать? Тем более, что я действительно ему верю. Что бы ты там ни придумала, - а он считает, что между вами ничего не было. Понимаешь ты это?

- Я только чувствую мама! - чувствую, а не понимаю. И я клянусь, что между нами было достаточно, чтобы он признался в этом!

- Но он так не считает, детка, что я могу сделать? Мы больше сорока лет соседствуем с этими людьми, - зачем ты хочешь внести раздор между нами? Между прочим, о Седе не забывай. Она говорила, что и не подумает подписывать бумаги по разводу, пока окончательно не решится вопрос о выезде детей. Но это ведь блеф, она и после их не подпишет. Так что детка, не теряй зря время, не трать нервы, не растрачивай свою жизнь. Ашот говорил, ты в полном порядке, - вот и пользуйся этим пока молодая и красивая. Как он к тебе сейчас?

- Кто? Ашот? Да не знаю, мама, не знаю... Мне не до него.

- Арминэ-джан, послушай-ка! Пора тебе уже начать прислушиваться к нашим советам. Мы достаточно терпели твои капризы и даже дали тебе шанс попробовать свои силы. Хватит! Не имеешь своей головы – пользуйся нашей, пока не стало слишком поздно! Ответь «да» Ашоту и дело с концом. Поняла?

Пораженная невиданной доселе строгостью и решительностью матери, Арминэ практически лишилась дара речи, и не смогла произнести ничего кроме слова «мама».

- У мамы терпение не безгранично, и я не могу краснеть за тебя ни перед твоим отцом, ни перед нашими соседями. Я все время была на твоей стороне и покрывала тебя как могла. Но теперь это уже невозможно, - ты вышла за рамки. Твое доброе имя – и наше тоже! – под угрозой после того, как мы поговорили с Газарянами. Немедленно дай положительный ответ Ашоту и объявите о своей помолвке! Пусть вся эта непонятная история с Давидом выглядит нелепым недоразумением. Только так ты сможешь смыть позор, - немедленным замужеством. Ты поняла меня?

- Хорошо, мама, я поняла.

Повесив трубку, Арминэ поймала себя на странном ощущении резкого перемещения в пространстве. Разговор с матерью перенес ее в Ереван с его нравами, понятиями и во всем осведомленными соседями, подругами и родней. Она испытывала настоящий трепет от голоса матери и от самих ее слов. Когда же разговор был окончен, девушка вдруг ощутила безграничную силу свободы, независимости и самостоятельности, которыми так щедро наделила ее страна, в которой она проживает, давая ей право поступать исключительно в соответствии с собственными желаниями, мыслями и соображениями. Сидеть на мешке с золотом – и просить по телефону в долг несколько монет, - какова нелепость! Она – в Америке! Никто и ничто не помешает ей жить по-своему!

- Котенок?..

- Странно видеть тебя онлайн в столь поздний час, милый! Тебе ведь на работу завтра!

- Я поспал вечером, и теперь не могу уснуть. Скоро пойду. Ты не забыла про завтра? Что ты делаешь?

- Так, ничего особенного. Все спят, и я гуляю по Интернету.

- Только не говори мне, что тот пошляк снова тебе пишет!

- Конечно же пишет, только он вовсе не пошляк!

- Ты еще не встречалась с ним?

- Сумасшедший! Он живет в Ню-Йорке! Хотя недавно он написал, что готов приехать в Калифорнию только для того, чтобы встретиться со мной.

- Что за... я запрещаю тебе отвечать ему впредь. Хотя парень заслуживает объяснений, так что для начала ты должна просто сообщить ему, что тебе нельзя с ним разговаривать, и никогда больше не писать ему и не читать ничего от него.

- Ха-ха-ха, да за кого ты меня держишь, милый!

- За послушного котенка, который всегда делает то, что ему велено. И так было всегда, не правда ли?

- Всему есть предел, бывший мой Принц! Я не могу упустить случая прочитать о себе, например, такое, полюбуйся.

- Святые угодники! Да это же лажа! Примитивная, протухшая, старая как мир лажа! И откуда только этот придурок знает, что твое тело пахнет фиалками? Вы действительно еще не встречались?

- Не будь идиотом, дорогой! Я уже отвечала тебе на этот вопрос.

- Зачем ты с ним общаешься?

- Мне любопытно... я хочу увидеть его хотя бы на фото. Он загадочный...

- Да... Жаль, что ты так никогда и не разгадаешь эту загадку. Ведь я запретил тебе...

- Ну пожалуйста!!! Я очень тебя прошу, ну только разок на него взгляну и потом перестану с ним общаться.

- Если ты его увидишь, он, возможно, тебе понравится. И поэтому, я говорю «нет» котенок!

- Ты это серьезно?

- Не вздумай пытаться убедиться в этом. Лучше просто перестань ему отвечать. Обещаешь?

- Какой же ты эгоист! С тобой просто невозможно! Ты и с женой своей такой же?

- У меня нет жены. И не уводи разговор в сторону!

- Ах, нет жены! Ха-ха-ха! Ну конечно, это всего лишь мать твоих четверых детей, с которой ты живешь под одной крышей и не можешь никуда вырваться без ее ведома, - какая же она тебе жена?

- Черт побери, котенок! Я завтра возьму с собой тапку и не остановлюсь, пока она не разлетится в пыль о твою задницу!

- Какую еще тапку?

- Желтую, с физиономией Гомера Симпсона, который выдает по высказыванию на каждое нажатие. То-то ты наслушаешься его цитат завтра!

- Не сердись, милый! Скажи лучше, ты действительно не любишь блондинок?

- Какого черта? О чем мы говорили? Ты решила перекраситься?

- Ну, просто ответь на вопрос.

- Я просто всегда предпочитал брюнеток. И мой отец тоже без ума от них, и дед... по-моему, это у нас родовое.

- Твои мама и бабушка – брюнетки?

- Ну, не совсем... но и не блондинки. И потом, можно предпочитать одно, а жениться на другом. Черт возьми, ты думаешь, я забыл, что ты должна мне кое-что пообещать? Ах, мой наивный, сладкий котеночек!

Странным образом, не более чем через минуту после окончания разговора со Стэллой, раздался звонок от Ашота. Арминэ даже допустила мысль о том, что они могли сговориться. Однако, за эту минуту – до звонка Ашота, - в голове девушки пронеслось столько разных мыслей и идей, что она была чуть ли не другим человеком к данному моменту.

- Ашот! Привет! Послушай...

- Привет, Арминэ, у меня к тебе два слова...

- Да, у меня к тебе тоже! А ты про что?

- Я?.. Как дела?

- В норме, - слегка издевательски парировала Арминэ, будто призывая его перейти прямо к делу.

- А как у тебя вообще... я имею в виду на личном фронте?

- Никак... А почему ты спрашиваешь? – насторожилась девушка.

- А ты не понимаешь?

- Ашот, прошу тебя... Давай сначала я скажу тебе кое-что! Слушай... ты никогда не думал... ну, так, невзначай... тебе не приходило в голову, что Агнесса – это и есть котенок?

- Да ты что, Армин-джан, как это возможно, объясни?

- Что делал Принц у ее дома? И потом, по стилю – ты сам говорил – похоже на нее. Да и по обстоятельствам жизни, которые котенок описывал, ну там дети, дом, работа, - все ведь совпадает.

- Ну как тебе могло такое взбрести в голову? Арминэ, скажи честно, тебе все еще небезразличен Давид? Здесь кроются корни всей этой ерунды, которую ты сейчас говоришь об Агнессе?

- Да я вообще-то о тебе думала, Ашот! Ведь это ты интересовался котенком! Но я теперь почти уверена, что это Агнесса. Мне что-то неожиданно стукнуло в голову буквально две минуты назад!

- Ты забыла учесть одну маленькую деталь, - так, пустячок.

- Какой?

- А такой, что Агнесса сама прислала тебе этот файл. Как ты думаешь, стала бы она это делать, если бы это была ее переписка?

- Там между прочим нет ни единого намека на имя этого котенка, а это уже подозрительно...

- Так зачем все-таки она могла прислать тебе это?

- Не знаю...

- И потом, она ведь все время была с Давидом, - они не расставались.

- Ну и что? Есть женщины, которым недостаточно одного мужчины, они хотят покорить как можно больше, и чем больше, тем лучше! Она из таких. Разве ты не чувствуешь?

- Я чувствую нечто иное, - и я тебе говорил это уже не раз: это мужчины обращают на таких больше внимания, а дальше уже идет просто следствие.

- Правильно, мужчины обращают внимание, потому что она вся на показуху!

- Можно быть втрое больше «на показуху», чем Несс, но ничего кроме равнодушия и раздражения не вызывать. Здесь нужна еще и красота, магнетизм...

- Ну вот видишь? И Давид говорил о ней как о чем-то единственном и неповторимом! Если она такая редкость, то как могло в Солане оказаться сразу две таких?

Продолжение следует
Reply With Quote
Old 19.08.2011, 10:26   #32
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Никогда прежде Агнесса не находила себя более красивой и сияющей, чем сегодня, - ни в восемнадцать, ни в тридцать, - никогда прежде! Она не могла налюбоваться собой, поминутно останавливаясь перед зеркалами то в ванной, то в спальне, то в прихожей. Ничего особенного не делала она, - все как всегда: расслабляющая ванна, маникюр, косметические маски, самые обычные процедуры по приведению себя в «идеальное состояние», но, - думала она, - никогда прежде не делала она это с таким вдохновением, страстью и любовью, а если и делала, то попросту не помнит об этом сейчас! - и вот он, результат налицо! Она искренне верила, что едет на встречу с самым красивым мужчиной на земле, и, хотя это будет уже не первая с ним встреча, - именно сегодня она увидит его после долгой и мучительной разлуки, которая сделает эту встречу яркой, незабываемо страстной и эмоционально переполненной! Столько всего им предстоит еще открыть друг в друге, столько прочувствовать, столько испытать! Это будто была яркая и красивая книжка, каждая страничка которой открывалась медленно, сложно и сладостно-мучительно, делая ее тем более интересной, занимательной, притягательной. Агнесса получала истинное удовольствие от этого процесса и сознавала, что именно это ей и нужно, - потому что она не ценит и не признает того, что дается слишком легко и просто. Она научилась благословлять всю эту ситуацию с принцевой несвободой и ограниченной доступностью, потому что ее богатое и гибкое воображение слишком четко рисовало ей картины его предполагаемой свободы, и она моментально тушевалась и замыкалась, представляя себе не только его постоянную доступность – это было бы еще полбеды, - но и его всеобъемлющие присутствие, эгоизм и контроль, наверняка характерные для него в отношениях с женщиной, которая ему по-настоящему нравится, и способные рано или поздно - скорее даже рано – сделать их страсть обыденной и даже навязчивой. Даже если она и не утратит своей силы, - в ней не будет больше того стремительного и яркого романтизма с налетом щемящей драмы и сладостной тоски в ожидании очередной встречи. Агнессе вовсе не хотелось лишаться этих «острых ощущений» - в пользу обыденности и «стандартизации» ее романа. У нее уже были – и не раз! – случаи «стандартизации романов» вплоть до замужества, - и, к сожалению или к счастью, - опыт этот показал полную несовместимость ее натуры и ее свободного духа с подобным положением вещей.

В то утро Арминэ, которая с каждой минутой лишь укреплялась в своем убеждении относительно идентичности котенка, была полна решимости и энтузиазма как можно скорее разоблачить Агнессу в глазах Давида и открыть себе, наконец, путь к его сердцу, который очевидно лежал лишь через труп соперницы. Она раз за разом перечитывала особо «подозрительные» куски диалога, - уже рисуя себе его участницей Агнессу, и все больше и больше убеждалась в своей правоте. Правда, время от времени она задавалась все тем же упрямым вопросом о том, что могло бы побудить Агнессу разослать эту переписку своим знакомым, но, считая ее женщиной легкомысленной, Арминэ довольствовалась версией, что Агнесса, возможно, обожает выставлять напоказ свои проделки, как это свойственно всем, кто считает себя вправе эпатировать и шокировать. И пусть она, как считает Ашот, сто раз заслуживает такого права! Но в этом случае ей придется объяснить это Давиду! Он не поймет и осудит! И тогда они поссорятся, и он, наконец, станет свободным для Арминэ! Она - единственная, кто его любит больше и дольше чем любая другая женщина на земле! Почему она должна от него отказаться? Ради этой ненасытной кошки, которая, состоя в отношениях с таким редкостным мужчиной, осмеливается заводить романы на стороне? Арминэ просто обязана раскрыть Давиду глаза на истинную сущность женщины, которую он считает образцом и идеалом. Да, обязана! И пусть, судя по документу, отношения на стороне давно прекратились, но где гарантия, что она не восстановила их или не завела их с кем-либо еще?!

Что касается Ашота, то для него идея о том, что Агнесса и есть котенок была насколько абсурдной, настолько – а может быть и более – интересной и занимательной пищей для размышлений. Он был всегда склонен к анализу, и получал удовольствие от процесса. Перечитывая документ и воображая теперь Агнессу в качестве котенка, он не находил ни единого повода для сомнений, хотя честно и настойчиво пытался найти таковые. Ни по ощущениям, ни по фактическим данным не удавалось ему обнаружить ни малейших расхождений с тем, что могло бы быть в случае, если бы это была Агнесса. Единственным «недочетом» всей этой истории было для Ашота присутствие Давида в жизни Агнессы. Даже будучи мужчиной, Ашот откровенно не понимал, для чего бы женщине искать и находить кого-то на стороне, при наличии такого любовника как Давид, - а уж история с их «обручением» и вовсе ослабляла шансы Агнессы на обладание званием «котенка» в глазах Ашота, поскольку если Агнесса и есть котенок, то она явно склонна к полигамии, и конечно же отказала бы Давиду в претензиях на брак. Впрочем, поскольку документ показывает, что с Принцем у них все кончено, то и тут у Агнессы, - при всех ее склонностях и пристрастиях - могла сработать извечная подсознательная женская склонность «прикрепляться» к мужчине, - даже когда к этому нет ни экономических, ни социальных, ни «воспроизводственных» предпосылок. Впрочем, больше всего в этой ситуации Ашота беспокоило поведение Арминэ. После вчерашнего разговора с ней ему стало ясно, что она готова прямо сейчас броситься к Давиду со своими «доброжелательными» соображениями насчет Агнессы. А куда ведет дорога, вымощенная добрыми намерениями, Ашот уже знал слишком хорошо. И вовсе не чувства Арминэ волновали Ашота в его опасениях, а реакция Давида и угроза стабильности их отношений с Агнессой. Ашоту было бы жаль, если бы этой симпатичной паре пришлось пережить сложный период или чего доброго разрыв. Не будучи до конца уверенным в идентичности котенка, он все же не исключал «причастности» Агнессы, но даже при этом он не считал возможным ни при каких обстоятельствах делиться с Давидом соображениями на эту тему.

Агнесса в то утро не могла думать ни о чем кроме своей предстоящей встречи с самым желанным мужчиной в своей жизни. Да, так ей казалось, потому что она попросту не могла вспомнить, кого и когда раньше она жаждала больше. Умом она понимала, что наверняка в ее жизни уже бывали такие моменты, но они начисто стерлись из памяти теперь, когда у нее после долгих лет затишья возникла столь экзотическая и ослепляющая страсть. Мало того, что она никогда не встречалась ни с одним американцем, - он оказался к тому же самым привлекательным мужчиной, каких она когда-либо видела, а особую пикантность придавала этому роману экзотическая история кровного родства с возлюбленным, - которая вполне подходила для мелодрамы. Что может быть занимательнее и замечательнее в жизни современной свободной женщины?

Все утро на работе Агнесса беспрестанно выслушивала замечания коллег и студентов о том, как она необычайно хорошо выглядит, и какое от нее исходит чуть ли не физически ощутимое излучение счастья и всепоглощающей любви. С работы Агнесса вырвалась как только смогла, сразу после обеда, и, не заезжая домой, направилась в Санта-Ану. Она – в отличие от прошлого раза, - тщательно подготовила все домашние дела к своему вечернему отсутствию, предусмотрела все обстоятельства, приготовила несколько блюд на ужин детям в соответствии с их капризами, а если зайдет Давид, то и Давиду; договорилась с подружками кто и когда заберет из школы ее малышку, что и как нужно отвечать Давиду, восколько ее ждать и как себя вести по ее прибытии, если вдруг Давид окажется рядом. Ей хотелось пораньше оказаться в Ла Реконкисте и, возможно, прогуляться по Санта-Ане, наедине с собой, без риска встретиться с кем-либо из знакомых, а потом, перед самым приходом Принца, забраться в пенную ванну и дождаться его там, на этот раз заранее предупредив его сообщением, что дверь будет открытой. Он войдет, его чистая и ослепительная улыбка озарит ее душу, обдаст все ее существо нежным и умиротворяющим теплом, и он, словно забывшись, швырнет красную розу в пену, бросится на колени перед ванной, схватит ее за волосы на затылке и с силой прильнет к ее губам своими. Да, так все и будет, - именно так, а не иначе!

Держа в руках подшивку, Арминэ – не то что бы решительно, но и не робко – направлялась домой к Давиду. Она решила пропустить обед, использовав время перерыва на разговор с Давидом, - да и аппетита все равно у нее не было со всеми этими стрессами. Основным же фактором, заставившим Арминэ увидеться с Давидом днем, а не после работы, оказалась уникальная ситуация, когда сразу два клиента, ожидавшихся после обеденного перерыва – оба отменили свои посещения, что давало Арминэ дополнительный свободный час. Она восприняла это как знак и уже ничто не могло остановить ее в неконтролируемом желании как можно скорее опорочить соперницу в глазах возлюбленного, имея на руках «вещдок».

Давид, увидев Арминэ на пороге, предположил, что та зашла либо к Ашоту, - который, к слову, был на работе, либо с каким-то срочным сообщением по работе. Меньше всего ему хотелось думать, что она пришла выяснять отношения, но после истории с пресловутым «обручением» ему было намного проще и спокойнее видеть ее. Приняв из ее рук подшивку, которую Арминэ вручила ему с торжественным лицом и со словами «это тебе к сведению», Давид был весьма удивлен и не стал этого скрывать.

- Не понял, я должен все это прочитать? Это ведь на английском! И так много! Мне лень... что тут такое?

- Тебе лень прочитать то, что пишет твоя Агнесса?

- «Пишет»! Мало ли что она пишет? У нее работа такая! Что тут? – и Давид стал беспорядочно листать подшивку с возмущенно-капризной миной на лице.

- Здесь чат, переписка, беседа, диалог, называй как хочешь! – объявила Арминэ, - Мужчина и женщина. Он – отец троих детей, которому тридцать девять лет, живет в Фуллертоне. Она – тоже имеет детей и живет в Солане, и все время говорит ему, что старше его на год. Есть несколько мест, где совершенно очевидно, что...

- Арминэ, постой, тпру!!! Ты мне можешь объяснить, откуда это взялось у тебя? Ты что, хакнула ее чаты?

Понимая, что прямой ответ на этот вопрос является слабым звеном в процессе выливания ушата помоев на Агнессу, Арминэ решила изменить направление беседы:

- Что для тебя важнее: откуда это у меня или что там в сущности?

- Арминэ, начнем с того, что я этого попросту не стану читать. Есть такое понятие – этика, оно тебе должно быть знакомо хотя бы в теории. Во-вторых, я верю не текстам сомнительного происхождения, а своим глазам, ушам, пальцам – он выставил перед ее лицом свой безымянный палец, - и другим органам чувств и наслаждений.

- «Этика»! – в отчаянии воскликнула Арминэ, едва сдерживая слезы, - Да это вся Солана наизусть знает! И Ашот читал! И он знает, что это Агнесса там участвует в диалоге!

Девушка, выросшая с Давидом в одном городе, прекрасно знала, на какие «кнопки» следует нажимать в той или иной ситуации, - для достижения той или иной цели...




Продолжение следует
Reply With Quote
Old 21.08.2011, 02:36   #33
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Весь этот день Давид пытался дозвониться до Агнессы, но ни дома, ни работе ее не было, а сотовый не отвечал. Лена и Аня оказались доступны по телефонам только к вечеру, и сказали Давиду, что Агнессе предложили срочную работу по синхронному переводу, и она сорвалась, попросив их объяснить ему все. Немного успокоившись, Давид решил дождаться Агнессу у себя, так как девушки заверили его, что по возвращении она собиралась зайти к нему. На самом деле, разумеется, Агнесса вовсе не собиралась этого делать, - ей было лишь нужно, чтобы Давид не заявился к ней в этот вечер. Не удивительно, что тем вечером Давид Агнессы так и не дождался, зато дождался Арминэ. Несмотря на присутствие Ашота, который, впрочем, собирался на свидание с Аней, девушка совершенно бесцеремонно обратилась к Давиду:

- Ну что, прочитал, ознакомился? Убедился?

- Тут абсолютно не в чем убеждаться, - обычный треп от нечего делать, - лениво отозвался Давид, косясь на Ашота.

Считая себя вправе вмешаться, - поскольку разговор шел на повышенных тонах, Ашот, моментально сообразивший, что тут происходит, усмехнулся и произнес:

- Арминэ, оставь эти бредовые идеи насчет Агнессы. Это не она и не о ней, дураку ясно. Тем более, что она сама прислала тебе этот документ ради прикола.

- Ну вот! - просиял Давид, - Оказывается, - она сама тебе это прислала! – и он рассмеялся, пытаясь воспользоваться присутствием Ашота для разрядки обстановки, хотя, успев к тому моменту прочитать некоторые части диалога, Давид яснее ясного осознавал, что это есть не что иное как часть истории Агнессы, которую та пыталась приписать Лене, – Даже странно, что она это вообще сделала.

Арминэ, взбешенная поведением мужчин, подошла вплотную к Ашоту, натиравшему ботинок у полочки для обуви, и, потрясая руками, заверещала:

- Ну что ты, ну что ты прикинулся шлангом? От чего ты ее оберегаешь? Где твоя принципиальность? Ты ведь тоже понимаешь, что это Агнесса!

- Да кто тебе сказал, что я это понимаю? – Ашот обернулся к Давиду: - Дав-джан, даже не сомневайся: я уверен, что все это обычный интернет-прикол, и Агнесса тут ни при чем, а если и «при чем», то только тем, что тоже читала и разослала знакомым.

Наступила неадекватная пауза, которую решился прервать Ашот, чувствуя себя ее виновником:

- А если даже это она участвует в беседе, то это просто журналистское расследование по теме американских мужчин и их повадок, - Агнесса иногда проводит разные эксперименты, я читал пару ее статей на эту тему.

Тирада эта закончилась громким, - пожалуй наигранно и напряженно громким смехом обоих мужчин. Окончательно слетев с катушек, Арминэ воскликнула, заламывая руки:

- Вы оба – лицемеры! У вас не осталось никаких понятий о чести и достоинстве! Вы не способны посмотреть правде в глаза! Вам нравятся порочные женщины! Ашот, ты прикрываешь Агнессу, потому что она тебе нравится! Попробуй это сейчас опровергнуть! Ведь ты сам мне это говорил!

- Ну всё, довольно! – резко сменив тон и выражение лица, Давид сделал пару шагов в сторону Арминэ, будто готовый схватить ее и вышвырнуть.

Для него она давно перестала быть милой и трогательной девочкой из соседней квартиры. Слишком сильно она переменилась за последние недели, - это был уже совершенно иной, новый человек. Он стал видеть в ней чуть ли не кровного врага.

– Теперь ты пытаешься вбить между нами клин? Кому может не нравиться Агнесса? Это еще ничего не доказывает...

- Молодец, Дав-джан! Это как раз то, что я хотел сказать. Арминэ, пошли? – и Ашот уверенно взял девушку за локоть.

- Вот где она сейчас? – уперлась Арминэ, - Ты знаешь, Давид, где сейчас твоя Агнесса? Уже десять вечера! Ее машины нет на парковке!

- Она скоро приедет, Арминэ-джан, не волнуйся, - иронично-снисходительно увещевал Ашот, вытаскивая за собой девушку из квартиры.

- Не обращайся со мной как с дурой! Мы с тобой оба видели, как этот бессмысленно длинный... мужской вариант Клаудии Шиффер ошивался возле дома Агнессы! Я здесь одна говорю все как есть. А вы оба... – резко вырвавшись, Арминэ ринулась в Давиду, взяла его под руку и стала тащить к выходу.

- Пошли, пошли, поищем ее! Возьми свой телефон!

С кривой снисходительной усмешкой на лице, Давид переглянулся с Ашотом, схватил со столика телефон и все трое вышли из квартиры.

- Мне одно непонятно, Армин-джан, - ласково произнес Ашот, захлопнув за собой дверь квартиры, - почему ты так обозлилась на Несс? Что она тебе сделала лично?

- Она – ничего! Я на нее и не злюсь! Женщина живет как ей хочется! Меня вы, - вы оба! - удивляете! Для чего все это «традиционное» воспитание которое я получила? Кому оно нужно, если наши мужчины его совершенно не ценят и тянутся к таким как Агнесса? Почему я должна была всю жизнь беречь свою честь? Кому она нужна? Какому-нибудь пещерному уроду, который запрёт меня дома? Кому? Какой современный, интересный человек обратит на меня внимание, если не буду вести себя как... как «котенок»?

Давид шел рядом и старался не вмешиваться в беседу «молодых», искренне надеясь, что рано или поздно Ашот, наконец, уговорит Арминэ обручиться.

- Ну, ты преувеличиваешь, Арминэ-джан. Каждому свое, - все не могут быть одинаковыми.

На улице Ашот ускорил шаг, направляясь к Ане, которая поджидала его у машины, извинился за опоздание и открыл для нее дверцу. Проводив взглядом отъехавшую машину Ашота, Давид мрачно посмотрел на Арминэ и стал демонстративно набирать номер Агнессы. Сотовый не ответил, и он набрал домашний.

- Вы еще не спите? Мама еще не пришла? Когда? Хорошо. Я скоро приду.

- Ну что? – тихо и сочувственно, будто речь шла о состоянии больного, осведомилась Арминэ, - она уже дома?

- Она только что звонила им и сказала, что будет через минуту.

- Ты блефуешь, Дав! Пошли! Ну, пошли, встретим ее!

Как только Давид и Арминэ вошли в ворота комплекса, с лестницы, ведущей наружу из подземного гаража, появилась Агнесса, и, ничего не замечая на своем пути, стремительно направилась к своей парадной.

Разочарованная, Арминэ, тем не менее, последовала за Давидом, который бросился Агнессе наперерез. Она все еще надеялась стать свидетельницей допроса, кторый Давид должен непременно учинить Агнессе в связи с ее недоступностью весь день и столь поздним возвращением домой. Однако, как ни странно, Давид всего лишь обнял ее и заявил, что ей очень идет это новое платье. Замерев на минуту, словно лишь теперь пробудившись от своих дум и вернувшись в реальность, Агнесса некоторое время переводила взгляд с Давида на Арминэ, потом вдруг, пробормотав что-то вроде «идите к черту – вы оба!» - ринулась в парадную и побежала вверх по лестнице. Остановившись в конце пролета, она вдруг, будто опомнившись, обернулась и, увидев, как Давид и Арминэ, ошарашенные, медленно движутся в ее направлении, выкрикнула уже во весь голос, сорвавшись на плач:

- Я сказала пошли к черту! Убирайтесь, оба!

Агнесса исчезла за пролетом, и Давид, взглянув на Арминэ все тем же своим мрачным взглядом, будто уже предназначенным только для нее, констатировал:

- Кажется, ей не понравилось видеть нас вместе. И когда ты только отвяжешься от меня, Арминэ...

- Давид, не притворяйся шлангом хотя бы сейчас! Ты ведь понимаешь, что дело совсем не в этом.

- Я действительно, пока не знаю, в чем дело, но мне другое не понятно, как и Ашоту, - почему ты такая язва? Что тебе нужно? Я люблю ее, и пока это будет возможно, я буду с ней. Тебе это понятно?

- Ага! Даже если она...

- Никаких «даже если», - просто буду с ней и всё! – Давид потерял терпение и перешел на крик, - Мне наплевать на твои тексты, на все твои предположения, - просто не лезь не свое дело! - и Давид, резко схватив девушку за руку, поволок ее к воротам.



Продолжение следует
Reply With Quote
Old 22.08.2011, 05:14   #34
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

- Иди домой, Арминэ, а я дам Несс полчаса прийти в себя и позвоню ей...

- Боже мой! Давид! И это после того, что она сейчас выкинула? – с презрительной миной на лице воскликнула Арминэ, - На каком хлебе, на какой воде ты вырос? Во что ты превратился в этой Америке?

- Чего ты ждала от меня? – усмехнулся Давид, - Чтобы я с ней расстался из-за этого? Плохо же ты знаешь жизнь!

- Ты что – слепой? В ней нет верности, нет надежности, стабильности, - она, как бабочка, перелетает с цветка на цветок.

- С чего ты вообще это взяла? Откуда такие выводы?

- А тебе для таких выводов нужно, чтобы у нее было пятьдесят мужиков? Разве не ясно, что и от мужа она ушла просто потому что он ей надоел, - без особых веских причин?

- Откуда ты это знаешь?

- Да просто понимаю, Давид! Я женщина! Я готова поспорить, что муж ее был отличным парнем!

- Да что ты за всезнайка такая? – Давид искренне развеселился, будто вновь видя в Арминэ капризную трогательную малышку из соседней квартиры, - Кто тебе это сказал?

- Вам, мужчинам, нужны только факты! А я говорю про свои ощущения. Ты ведь знаешь Несс, - у нее губа не дура! Она бы не вышла замуж за кого попало, - он наверняка был ничего себе... А теперь и ты у нее на очереди «выйти в тираж»!

Последние слова Арминэ произнесла по-русски, и Давид напрягся:

- «Выйти в тираж»? Это в каком смысле?

- А ты у нее спроси! Она сказала мне, что обязательно сообщит, когда ты выйдешь у нее в тираж!

Давид рассмеялся, однако, девушка была довольна собой, так как чувствовала, что этот смех лишь маскирует недоумение и досаду. Капля камень точит, - считала она, - и рано или поздно, несмотря на все свои чувства и симпатии, Давид поддастся на ее уговоры, - главное – не останавливаться, не опускать руки.

- Несс, ты почему так рано? Мы тебя ждали не раньше двенадцати, - робко осведомилась Лена, успев заметить растрепанное состояние подруги, - ты в порядке?

- Да... Я в порядке... Какого черта тут делал Давид? Вы ему не сказали, что я собиралась к нему?

- Сказали, конечно. И он тебя должен был ждать...

- Дети уже спят? – рассеянно спросила Агнесса, швырнув на диван сумочку.

- Ну, я их уже отправила по кроватям, может быть, еще и не заснули, – Лена смущенная и растерянная, вначале будто кол»»»»ась в своем желании напрямую спросить Агнессу, что произошло, но в итоге все же решилась: - Несс, что случилось? На тебе нет лица...

- Аня уже ушла?

- Да... Ты хочешь подождать ее, чтобы рассказать обеим сразу?

- «Рассказать»!.. Нечего рассказывать! Мы не встретились. Он не приехал... - Агнесса опустилась на диван и стала снимать шпильки.

- Но как? Почему?

- Я ждала его к семи... А он лишь в восемь написал мне короткую эсэмэску. Прости мол, я сегодня никак не смогу быть с тобой. И это все, понимаешь? Ни единого потом сообщения, ни единого звонка, ни слова – по сию минуту!

- Несс, что могло случиться? – в ужасе, будто реагируя на известие о конце света, пролепетала Лена. – Ты позвонила ему? Ответила на его эсэмэску?

- Нет...

- Но почему?!! – в отчаянии вскричала Лена, - как ты могла быть такой равнодушной?

- Лена... – Агнесса замерла на пару секунд, будто в поисках второго дыхания, - он был слишком лаконичен и холоден... почему я должна была требовать объяснений, если он сам не счел нужным их мне дать? Почему он не написал ничего больше за все эти часы, что я молчу?

- Несс, у меня нет слов. Что за железная выдержка у тебя? И откуда в тебе эта никому не нужная женская гордость? Ты хоть представляешь, каково ему не получить от тебя ни звука после того, что он тебе написал? Да я бы горы свернула, чтобы найти его и узнать, что произошло. Ведь, сама посуди: он так хотел этой встречи, так ждал ее, ты его уже столько раз обламывала!

- Вот я и подумала: неужели он решил заплатить мне той же монетой – обломать? – Агнесса подняла на подругу отчаянно недоумевающий взгляд.

- Да ну что ты! – Лена, разулыбавшись, бросилась к подруге, и, упав рядом с ней на диван, схватила ее за плечи: - В нем нет такого коварства. Он ведь настолько солнечное существо! До сих пор стоит у меня перед глазами! Он чудный! Никогда не думай так о нем!

- Хорошо, - с ироничной готовностью согласилась Агнесса, - в таком случае, что я должна думать о его поведении?

- Ха! – воскликнула Лена так громко и звонко, что сама же со смехом зажала себе рот, косясь в сторону спален, - да миллион разных вариантов там может быть! Зачем сразу предполагать самое плохое?

- Ага... Это из серии «ты ж такая умница, придумай что-нибудь сама»! - мрачно констатировала Агнесса, вставая с дивана и направляясь к компьютеру. – Посижу немного в Интернете – вдруг он уже что-то написал... А нет, так просто развеюсь.

- Несс, ну я тогда тоже пойду к себе, раз ты уже дома... - мне завтра на работу рано, - может и высплюсь на этот раз...

- Спасибо, Лена, спасибо за все, и за то, что поговорила со мной о нем... Ты ведь знаешь, на Земле есть только два человека, которые знают все о моей истории с Принцем...

- Ну что ты, не за что, золотая моя! – и, ласково обняв подругу, Лена распрощалась с ней и исчезла за дверью.

Ветер! Как это здорово получить от него столько милых, трогательных и романтических посланий! Он пишет вне зависимости от ее ответов. Вот прогремела гроза – и он пишет. Вот пролетела пара голубей – и он вновь пишет об этом Агнессе! А вот это письмо он написал в связи с песней, услышанной по радио. Мило и трогательно... но это наверняка скоро надоест. Навязчиво и... как там говорил Принц? Примитивно? Не то что бы примитивно, - Ветер пишет красивым, изысканным, грамотным языком, и его стиль вряд ли можно назвать примитивным... - но слишком приторно само по себе. А если бы это делал Принц? Ха! Тогда он был бы уже не тем Принцем, который так ей нравится!

- Ты пришла моя, королева?

- Здравствуй, Ветер! Я бесконечно рада видеть тебя в онлайне!

- Как это мило! Никогда прежде ты не писала мне такого!

- Просто сегодня был не самый лучший день в моей жизни...

- Вот как? Ну что ж, это случается, но ты должна запомнить, что я всегда, в любую минуту готов сделать все возможное, чтобы утешить тебя. Так в чем же дело? Ты устала?

- Устала... но не в этом беда. Беда в том, что... день прошел совсем не так, как мне бы хотелось. В общем, это не лучший день в моей жизни. А почему ты не спишь? Я ведь знаю, что на Востоке уже поздно.

- Я немного обеспокоен, королева, - дело в том, что и для меня сегодня не самый приятный день... То есть, день был вполне обычным, а вот вечером позвонила мать и сказала, что с братом случилась беда.

- Что же случилось? Ты уже видел его?

- Брата? Я бы очень этого хотел, королева, но это затруднительно. Он живет в Калифорнии. И потом, он уже вне опасности, все худшее позади.

- А что случилось, Ветер? Он попал в аварию?

- Нет, королева, он куда-то спешил и превысил скорость... и его остановила полиция. И в тот момент, когда ему выписывали штраф, из проезжавшей машины какие-то мексиканцы стали стрелять по этому полицейскому. Видно, было за что мстить ему. А попали в моего брата.

- Какой ужас! Неужели такое возможно?

Общаясь с Ветром, Агнесса была поражена тем, насколько ей безразлично то, о чем ей пишет Ветер, - насколько она эгоистична в своих личных переживаниях по поводу несостоявшегося свидания и полной неопределенности в отношениях с Принцем, насколько она равнодушна к ужасной истории с братом Ветра, и насколько она лицемерна в своих восклицаниях о том, как это ужасно. Но что ей оставалось делать? Ей очень хотелось отвлечься, с кем-то общаться, и пусть уж это будет Ветер, рассказывающий о своем брате.

- В этой жизни все возможно, королева. И это более ужасно, чем может показаться. Его ведь могли убить. Ему несказанно повезло, - но он потерял много крови. Впрочем, ничего странного, что попали в моего брата, - он у нас крупная мишень.

- Как ты можешь так шутить...
- Я лишь констатирую факты. Я ведь тоже не мелкий, но у брата плечи шире. Туда и угодила мексиканская пуля.

- Слава Богу, все позади.

- Да, королева, но как только он очухается, я должен буду серьезно поговорить с ним, так как я не верю в случайности.

- Не понимаю...

- Этот случай – знак предупреждения ему. Он должен изменить свою жизнь, свое поведение. Он наверняка делает что-то не так в своей жизни, раз такое с ним приключилось.

- Ах, Ветер! И тут ты со своими кармическими теориями! Это была дурацкая случайность!

- Королева, случайности – это часть хода событий. Я уверяю тебя, что, не зная подробностей о жизни брата, могу с уверенностью констатировать, что он делает что-то неправильное в жизни.

- А кто знает, Ветер, что в этой жизни правильно, и что нет?

- Ты не знаешь, королева?

- К сожалению, мне очень сложно разобраться. Тем более, когда замешаны чувства.

- Что происходит? Расскажи мне.

Вот оно! Это лучшее, что может произойти сегодня! Поговорить, поделиться, поплакаться, - и в ком она может найти более подходящую жилетку как не в Ветре! Взрослый, мудрый, спокойный, влюбленный в нее к тому же! Это именно то, что ей нужно! Звонок? Кто это может быть? Давид, конечно же! Нет! Она не подойдет! Она не желает его слышать сейчас! В эту минуту ей нужен только Принц, - пусть даже в виде темы для разговора с Ветром!

- И ты оказалась способна на такое? Даже после того, как он принял решение и сделал выбор?

- Я не смогла, Ветер. Я очень хотела, но это мне оказалось не под силу.

- Ах, брось! Жизненный опыт научил меня никогда не допускать ни чувств, ни эмоций с теми, кто состоит в браке, точка. Это самый простой способ обжечься, - всегда! Я имею в виду, брось, он сделал свой выбор, он вернулся туда, куда ему надлежит. Пройди через это. Неужели это и есть то соперничество, которое мешает мне достучаться до твоего сердца, королева?

- Перестань, Ветер, я даже не знаю как ты выглядишь, - и ты думаешь, что я могла бы полюбить тебя только по посланиям? И вообще, мне сейчас так паршиво! Я ведь не знаю, что с ним случилось! Я так хотела бы думать, что он в порядке!

- Я понял за свою жизнь, королева, что любовь - как и сама жизнь – это самое нежное и хрупкое, что может быть. И вне зависимости от того, насколько мала или велика трагедия, - нужно сосредоточиться на себе и идти только вперед, без единой оглядки, взяв с собой всю свою любовь, оставляя свой разум открытым для полученного урока, сфокусироваться на «сейчас», а не на прошедшем. Он принадлежит к своей семье, и не хочет втягивать тебя в свою драму. Именно это и произошло, - ничего больше.

- Мне больно это слышать!

- Знаю, королева, ты хочешь сочувствия...

- Я лишь хочу быть уверенной, что он в порядке!

- Да наплевать на него! Конечно же он в порядке! Это была пятница? Наверняка он выехал за город со своими родственниками. Ты думала, он отчитается перед тобой об этом? Черта с два! Такие люди бесчувственны и глупы! А ты боишься задеть чувства того, кто так мерзко с тобой обращается! Неужели это и есть то, чего ты хочешь для себя, - ты, заслуживающая лучшего в этой жизни! В твоей власти положить конец этой боли, - да, именно в твоей власти! И его жена заслуживает счастья в своей жизни. Ты подумала о том, каково бы ей было узнать о вас? Поставь себя на ее место. Женщина – такая как ты! – умная, нежная, прекрасная и страстная! – заслуживает, чтобы ее сердце было в надежных и сильных руках того, кто сочтет за величайшую честь привилегию находиться с ней рядом! И это я, любовь моя! Это я, твой верный слуга и твой Король!

«Ну вот, - снова Остапа понесло! - промелькнуло в голове у Агнессы, когда она читала это сообщение от Ветра. – Лажа! Лажа! Лажа!!! Как был прав мой Принц... мое солнышко! Где ты, сладкий мой? Что с тобой, моя умничка? Да черт возьми, напиши ты ему, наконец, несчастная! Напиши! Какая к чертям гордость? Будь немного эгоисткой! Успокой свое сердце!»

Продолжение следует
Reply With Quote
Old 28.08.2011, 10:22   #35
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Не сумев придумать текст для сообщения Принцу, Агнесса решила отложить «судьбоносное» событие на утро, когда у нее, возможно, появятся идеи по теме послания. Утром же, когда Аня зашла, как обычно, поболтать перед уходом на работу, Агнесса заявила ей, что просто «в упор не видит», что именно можно написать в такой ситуации.

- Несс, мне никогда не нравилась эта твоя история. Ну, я была, конечно, рада за тебя, когда ты светилась счастьем и радовалась новым свежим ощущениям, но это лишь одна сторона медали. Вспомни, как вообще заканчивались истории с женатиками у всех, кого ты когда-либо знала. Все тот же стандартный сценарий: он исчезал в самый «проникновенный» момент отношений, причем с какой-то невнятной формулировкой или даже вообще без объяснений. Мужчины, - они ведь больше всего на свете боятся выяснения отношений, не любят оправдываться, не любят отрицательных эмоций, драмы. Слабаки и эмоциональные трусы! А женские слезы для них – хуже смерти!

У Ани была одна особенность – любой текст произносить вполголоса, мурлыча, без зрительного контакта, производя при этом какие-то манипуляции с посудой, едой или одеждой, - и, как ни странно, это придавало ее словам особый вес и убедительность. Агнесса же – выслушивая нотации от особы на полтора десятилетия моложе, чувствовала себя подростком. Кроме того, у нее промелькнула мысль о том, что особенно охотно нотации читают те, у кого – как им кажется, - начинает налаживаться личная жизнь. Раньше Аня действительно была менее разговорчивой и категоричной на данную тему.

- Но я никогда не плакала перед ним! – недоумевает Агнесса, - да и с отношениями у нас все было предельно ясно!

- Это ты не плакала, и это тебе было все ясно. А вот его панчите – не думаю. И она наверняка постоянно капала ему на мозги своей беременностью, страданиями и подозрениями. Этого ни один мужик не выдерживает, а уж такой как он – безвольный и податливый... Он просто слинял, и ты сама это сознаешь! Не удивляйся, если он никогда больше не напишет тебе, не позвонит и вообще не ответит ни на одно твое сообщение.

- Да какое там сообщение... Я даже не представляю, что ему писать на таком фоне. Видела бы ты его эсэмэску – короткая, холодная, сдержанная, будто и не он писал вовсе. А Ленка считает меня бесчувственной, и уверена, что я должна непременно ему ответить.

- Ну давай, давай вспомним вместе. Как у вас все было: он тебе все время врал. Он и не разведен был вовсе! Переписываться и флиртовать – это он был не прочь, это его устраивало. А как только логически дошло до вопроса о личной встрече – он тут же выдает тебе историю о неожиданной беременности его якобы «бывшей», и о ее требованиях. Ну коню ж понятно, чего он ждал от тебя как от женщины с самолюбием! Ты, по его плану, должна была отказаться от него, пожелав ему всего наилучшего. Ты этого не сделала, - а он-то кто? Тот самый слабый мужик, о котором я говорила - сам-то он тебя отвергнуть не в силах, кишка тонка! Джентльмен! А потом – что? Вы увиделись, понравились друг другу, - вспомни – он ведь тогда еще якобы жил один! Но почему-то не повел тебя к себе, а предложил мотель! Ну яснее же ясного, что женат! А как только дело дошло до следующей встречи, как он заявил тебе что перебирается к бывшей, к детям, что «вынужден» это сделать. А вспомни, как он ответил тебе на твое замечание о юридической стороне вопроса. Он, оказывается «не подумал об этом»! Ты в это веришь? Ну что он – совсем идиот? Нэсс, ну слишком много странных фактов, чтобы все их списать на случайность. Ну зачем тебе эти непонятки, эти приключения, это во чужом пиру похмелье? Не забывай о своем возрасте! Ты порхаешь, будто тебе двадцать. Я согласна, что зеркало показывает тебе совсем другое, и что мужики сворачивают шеи, – в таких условиях трудно осознать твой возраст. Но в этом возрасте многих замужних женщин бросают мужья, у них портится характер, это критическая грань. У тебя же наоборот все только налаживается, все приходит в норму, и ты этого не ценишь, а гоняешься за призраком. Тебе он нравится даже теперь, - после того, что он выкинул вчера?

- Да, нравится... – задумчиво отвечала Агнесса, - Аня, я ведь люблю его не за мужские достоинства или личные качества... Мне не нужно от него ничего этого – вообще! Я просто хочу, чтобы он был – был! – в моей жизни!

- Даже если он тебя не любит?

- «Любит» - вообще-то сильно сказано, но я ему нравлюсь...

- Нэсс, ну а кто ему не нравится? Ты единственная у него? Вспомни, что он писал про своих девчонок!.. Это же кобель тот еще!

- Ах, Аня, я не заморачиваюсь такими вещами. Кобель - и пусть кобель! Девчонки - и пусть девчонки, – я-то у него сама по себе! И когда он со мной – он ведь только со мной!

- Ха-ха-ха!!! Нэсс, ты меня просто обезоруживаешь иногда! Полигамка!

Последовавшие за несостоявшимся свиданием выходные Агнесса провела относительно спокойно, в надежде, что с понедельника Принц выйдет на работу, окажется у компьютера и, наконец, все объяснит. Они поболтают, договорятся о следующей встрече, у нее упадет камень с души. Только ни в понедельник, ни в последующие дни он не написал ей ни слова. Стоит ли говорить, что каждый день, начинавшийся надеждой, проходивший в ожидании и заканчивавшийся очередным разочарованием, Агнесса жила будто в аду. Друзья, дети, родственники, любящие люди, коллеги, домашние животные, - неправда, неправда, неправда, что они помогают справляться с болью потери и с переживаниями! Ни на секунду не могла она отвлечься от терзающих мыслей! И чем больше и заботливее ее поддерживали, тем мучительнее ощущала она свою потерю. Давид, - который лишь раз, коротко, неохотно, будто из одного приличия, поинтересовался причиной ее странного поведения в ту пятницу, - был, казалось, удовлетворен столь же коротким и небрежным ответом «день не удался, извини, - бывает». Агнесса в эти дни с особым «упоением» отвечала на его звонки, словно компенсируя ему моральный ущерб за свое некрасивое поведение, да еще в присутствии Арминэ. Стоит ли говорить, что делала она это вовсе не в целях «компенсации» Давиду, а скорее просто - отвлекаясь от терзающих ее сердце мыслей о Принце, от неизвестности, от недоумения. Она вдруг стала говорить Давиду больше ласковых слов, настойчиво звать в гости. Ей вдруг стало доставлять особое удовольствие выслушивать его пространные телефонные отчеты о том, когда он накануне лег, когда проснулся, принимал утром душ или нет, восколько вышел на работу, к кому заезжал, кто что сказал, кто кому позвонил, и какие придурки и чайники ему встречались на дороге. И, как ни странно, эта черта Давида, которая с некоторых пор начала ее раздражать, вдруг вновь стала отвоевывать свои прежние позиции в восприятии Агнессы, и она была объективно в восторге от того, какой у нее красивый, милый, сильный и интересный любовник, какой у него замечательный характер, и какой он при этом мужественный и привлекательный. Она также пыталась «лечиться» сама, объясняя себе, что ничего кроме внешности не привлекает ее в Принце, что дело лишь в ее непомерно раздутом эстетизме, вере в несомненное влияние внешности на личность и судьбу, - а на самом-то деле, Принц-то этот не представляет из себя ничего особенного, - обыкновенный инфантильный и мягкотелый слабачок с претензиями на пошлый авантюризм. А тут еще и брат стал писать ей, задавая новые вопросы о родственниках, и особенно, о том, что живет поближе. «Да все у него нормально, Серый! Женат, трое детей, четвертый на подходе, а уж как он рад мне как кузине – просто передать не могу!» - небрежно отвечала она брату.

И конечно, Ветер! Вечерами, – если не было с ней Давида, - она проводила несколько часов кряду у компьютера, увлекаемая разговорами на самые разные – интересные и актуальные темы, в которых Ветер проявлял остроумие, юмор и зрелость. Он не спрашивал ее больше ни о чем, что касается ее «неправильной любви», и Агнесса чувствовала, что он попросту не желает больше слышать о ее чувствах, что ему нелегко, а возможно, и больно сознавать отсутствие взаимности, и ему приходится довольствоваться лишь ее общительностью и тем, что он ей все-таки по-своему необходим. А когда его начинало «заносить», Агнесса обычно меняла тему разговора на любую, даже самую скучную, - только бы он перестал изрыгать пресловутую «лажу».

- А как твой брат поживает? Ему уже лучше?

- Он довольно легко отделался, королева. Эти голодранцы стреляли из допотопного оружия, - будь они вооружены более современными моделями, ему бы раздробило кости, а тут просто была задета артерия. К тому же, его выставили из госпиталя уже через десять дней после операции, поскольку его страховка не покрывала большего срока нахождения в больнице, а сам он решил не платить, так как почувствовал, что уже идет на поправку.

- И что же он теперь, - уже работает?

- Вообще-то он пока ходит с фиксирующей повязкой, а поскольку это у него правая рука, то и работать ему сложно, но он собирается все же выйти со следующей недели.

- Ты уже устроил ему кармическую выволочку?

- Слегка, коротко, по телефону, - но слова обычно не так запоминаются, как тексты. Как только он будет способен проводить время за компьютером, я ему отправлю текст, который уже давно заготовил. Он прочтет его и непременно поймет что к чему.

- Дай Бог! Я только «за»!

- Тогда помолись за то, чтобы он меня послушался.

- Как так – помолиться? Я не умею, я не знаю текстов...

- Ничего не нужно знать, королева! Нет формулы или образца. Я, хоть и родился в христианской семье, - никогда в душе не относил себя к какой-либо религии. Я как-то с детства понял, что все религии – это лишь вариации одного и того же, и что каждый сам находит свой путь и свои нити для связи с высшими силами. Поэтому, просто – как тебе кажется наиболее комфортным, – попроси их вразумить моего брата, чтобы он определил свою ошибку и исправил ее.

- А ты еще не в курсе, что именно он делал не так?

- Нет, пока не в курсе, - мы не говорили, да это и неважно. Он должен сам выявить свои просчеты. Это кармический процесс, - осознание и решение. Главное – предотвратить повторения подобного, уберечь его семью от несчастий.

- У него есть дети? Кто?

- У него девочка и два пацана.

- Какая прелесть! Девочка – младшая?

- Старшая.

- Ну хорошо, обещаю «помолиться».

- Спасибо, королева. Ты, возможно, воспринимаешь это как игру, но уверяю тебя, ему это очень поможет! Особенно, если ты сделаешь это искренне, из глубины души.

- Я постараюсь, Ветер!



Продолжение следует
Reply With Quote
Old 03.09.2011, 07:36   #36
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Никогда прежде не терзали меня настолько навязчивые и мучительные чувства и раздумья. Разочарованию моему и недоумению не было предела, когда я увидел, что она не написала мне ни слова за все эти дни. Вопрос теперь даже не в том, что я могу попросту позвонить ей и выяснить в чем дело. Вопрос в том, - стоит ли звонить; что именно я услышу и хочу ли я это услышать! Перебирая возможные версии ее молчания, я просто поражаюсь своим реакциям! Кто она? Кто? Просто женщина! У меня их были тонны! Почему ни на одну из них я не реагировал так? Я был умнее? Глупее? Сильнее? Почему при мысли о том, что она меня бросила и забыла – у меня темнеет в глазах и жизнь кажется пустой и даже глупой? Я хочу ее рядом! Я хочу просыпаться с ней... Черт возьми, это правда! Я никогда не сказал бы ей такого, но это так! Что заставляет ее молчать? Я ужасно подвел ее, но это было не нарочно! Что она себе думает? Неужели нельзя было ответить хотя бы на эсэмэску? Разве я дал ей повод разрывать отношения? Нет, насколько я ее знаю, - она не до такой степени обидчива! В чем же тогда дело? Черт бы тебя побрал, позвони ей наконец! Впрочем, она никогда не берет трубку... Все равно нужно позвонить. Ну, нет, не сию минуту, конечно! Пусть сперва Шэннон уйдет. Она меня так и не перестала донимать вопросами о том, куда это я направлялся в тот день, и почему так спешил. Я понимаю ее. Особенно в свете того, что так и не дал ей вразумительного ответа. Я, конечно, мог бы сказать, что ехал в Солану на интервью по работе, но этого не могло быть в половине седьмого вечера! Я вообще стараюсь меньше говорить и больше спать, - пусть она думает, что у меня частичная потеря памяти. Это вполне логично. Буду «знать и помнить» лишь то, что связано с работой. Да и на самом деле, мысли скачут из стороны в сторону, как перепуганные мухи в тесной банке, - бьются о стенки со всей дури и тут же меняют направление, - но тема лишь одна: мой котенок! Не дети, не Шэннон, не работа, - только мой сладкий маленький котенок! Глупо?.. Роб говорит, что случившееся имеет вполне себе определенные кармические корни, и я должен понять, что именно в моих поступках, образе жизни или даже мыслях могло привести к столь угрожающему результату. А с чьей точки зрения мне рассматривать ситуацию? То, что хорошо одному – часто трагедия для другого! Почему я должен думать о благе той, которая мне безразлична? Почему ради ее счастья должны страдать я или кто-то еще? Да и может ли она быть счастлива при таких обстоятельствах? Что за фарс? Я должен думать только о себе и о детях. И почему я не могу любить своих детей не будучи при этом на поводке у их матери? Черт побери, о чем вообще речь, если ничего не ясно с котенком? Я изо всех сил надеюсь, что Роберт не заморочил ей голову, пока меня не было на связи. Эх, если бы Котенок только знала, что этот сладкоголосый зануда – мой родной брат! Но я почему-то стесняюсь признаться ей в этом. Мне кажется, она станет уделять ему больше внимания, он станет ей еще более интересен. Проклятье, только не это! Да и работа в Солане – вот невезение! Мне пришло сразу два приглашения на интервью, которые я успешно проспал в госпитале, а также уведомление о повторном собеседовании в том офисе, в котором, как мне показалось, заправлял гей, – а повторное собеседование почти наверняка означало прием на работу, – и я благополучно прозевал и этот шанс, не имея возможности хотя бы сообщить о своих обстоятельствах!

Лена и Аня ужинали у Агнессы сравнительно раньше, чем обычно, потому что они вчетвером – Аня с Ашотом и Лена с Алексом – собирались на бейсбольный матч.

- Мне совсем не интересно, но иду ради галочки, - чтобы знать, что побывала, наконец, на этом стадионе. Да и с Ашотом – мне все равно, куда и зачем, – откровенничала Аня.

- Как у вас? – осведомилась Лена, активно поедая плов, - Он еще не заговорил с тобой «серьезно»?

- Пока нет, но явно собирается, - широко улыбнулась Аня, - он в последнее время стал слишком загадочным, и смотрит на меня все глубокомысленнее.

- Ха-ха-ха! Кажется, ты права, это верный признак!

Девушки еще минут пять весело болтали о своих делах, и лишь перейдя к десерту, обратили внимание на Агнессу – молчаливую и апатичную.

- Нэсс, что там с твоим Принцем? Так и не написал? – вкрадчиво проговорила Лена, пододвигая к Агнессе блюдце с куском пирога.

Агнесса лишь покачала головой и грустно улыбнулась, ничего не сказав, - будто у нее пропал голос.

- Ну, а ты сама? Нэсс, напиши ему, я прошу тебя! Ну не мог он так запросто...

- Лена, о чем ты говоришь? Зачем она должна ему писать – после того, что он выкинул! Почему она вообще должна так переживать из-за этого женатого бабника, - когда у нее есть такой надежный и любящий друг, как Давид!

- Аня, ну сердцу не прикажешь! И вообще, к чему эти спектакли с женской гордыней? Будь собой! Говори все, что думаешь и чувствуешь! Зачем себя подавлять? Перед кем притворяться? Где смысл? Я теперь и сама чувствую, насколько ей может быть больно, - а ведь я только раз его видела!

- Да в том-то и весь абсурд, что ей больно за нечто совершенно не стоящее того! Она не может рисковать своим будущим. Посмотри вокруг, скольких женщин в этом возрасте родные мужья бросают! А она-то куда денется, если лишится Давида и уж явно не получит этого своего «Принца»?

- Ха! Аня, перестань, ну что ты сравниваешь! Она же красивая баба, она еще лет двадцать... – бросив смущенный взгляд на Агнессу, Лена поспешила поправиться: - ну, десять лет как минимум будет в такой форме, что сможет подцепить кого угодно! Зачем ты ставишь ее в один ряд со своими клушами?

- Ха-ха-ха, чего это они вдруг «мои»? – рассмеялась Аня, - Они такие же «мои», как и твои!

- Так это не я, а ты вечно приплетаешь их в любом разговоре!

- Лена, у меня есть привычка смотреть на несколько шагов вперед...

- Это переводится как «жить головой»... А есть люди, которым гораздо интереснее жить сердцем.

- Да, жить сердцем, а проблемы получать совсем на другое место! Она сейчас в опасности! Ты знаешь, какие мне допросы устраивает Ашот по поводу того, «кто такая котенок»? Если бы я в тот день не увидела у него эту подшивку, я была бы не готова противостоять его напору и непременно бы раскололась так или иначе. Слава Богу, что я была морально готова к его вопросам!

Агнесса, еле сдерживая хитрую улыбку, демонстративно подперла рукой подбородок, будто усаживаясь поудобнее с целью послушать интересный диалог, когда вдруг раздался стук в дверь. Девушки умолкли и переглянулись. Давида сегодня не ожидали, а с Ашотом и Алексом были совсем другие договоренности. Ребенок, подскочив, бросился, как обычно, открывать дверь, и взору присутствующих предстала Арминэ во всей своей экзотической красе. Поскольку ни Ане, ни Лене Агнесса так и не удосужилась рассказать об обстоятельствах, связанных с Арминэ и Давидом, девушки восприняли ее появление спокойно. Они, конечно, помнили, что Арминэ получила и распечатала переписку, но были уверены, что ей никак не могло бы прийти в голову сопоставить Агнессу с «котенком».

- Проходи, чаю с нами выпьешь, - Лена, не вставая, потянулось к стойке и включила чайник.

- Спасибо...

- Ты с работы? – спросила Аня.

- Да, прямо с работы, дома еще не была. А вы куда такие красивые? На матч?

- Ну да.

- Агнесса... – Арминэ была даже довольна тем, что девушки рядом, поскольку они наверняка в курсе всех дел Агнессы, и будут служить ей хорошими «детекторами лжи», реагируя на все, что Арминэ собиралась сказать, - я снова по поводу того документа, что ты мне прислала. Мне так нравится его читать! Я так живо и реально все себе представляю! У меня такое ощущение, что я буквально знакома с этими людьми! Особенно, с ней!

- Боже, мне так нравится твой акцент, какой он очаровательный! – широко улыбнувшись, заметила Аня, пнув под столом ленину ногу.

- Да, я тоже обратила внимание! – заерзала Лена, - и, главное, у Агнессы его совсем нет!

- Агнесса не в Ереване росла, - многозначительно отвечала Арминэ, - а этот факт влияет на многие вещи...

- Ну да, вот с Давидом у вас похожий акцент, - закивала Лена.

- Спасибо! – Арминэ предательски раскраснелась и опустила глаза, будто ее только что сосватали.

- Да не за что, - рассмеялась Лена, - правда она и есть правда, куда от нее денешься?

Агнесса смотрела на девушек с восторгом и благодарностью, ловя их взгляды и еле заметно подмигивая.

- Я что хотела сказать... – Арминэ, которая давно уже научилась не позволять сбивать себя с толку, снова обратилась к Агнессе: - Мне ведь так интересно было бы знать, что там у них происходит, как все было дальше, - и, мне кажется, я видела как-то здесь этого Принца. Понимаешь, его трудно было бы не заметить.

- И что? Ты поговорила с ним? – с любопытством, очень похожим на искреннее, поинтересовалась Аня, наливая Арминэ заварку, - Лен, есть там кипяток уже?

Арминэ была поставлена в тупик этим вопросом, так как ей хотелось сблефовать, но, зная себя – свою белоснежную кожу которая предательски багровела при каждой попытке вранья, - она решила сказать правду:

- Да нет, я просто видела, как он заходил в ваш двор, а потом вышел и уехал на своем приусе. У него ведь приус, да, Агнесса?

- А этого мы не знаем, - твердо – пожалуй, даже слишком твердо, - заметила Аня, - в переписке он как будто нигде не упоминал о том, какая у него машина. Лена, ну давай уже чайник! Спасибо, – и Аня с каменным лицом долила кипятку в чашку Арминэ.

- А с чего ты вообще решила, что это именно он? – мило и спокойно улыбаясь, спросила Лена, которая чувствовала сопричастность с Арминэ, будучи сама визуально знакома с Принцем.

- Я именно таким его и представляла, - и по стилю общения, и по тому, как «котенок» его описывала в диалоге. Слишком много совпадений... Хорошенький такой утконосик...

Агнесса, которой все это время не давали вставить и слова, и которая была вполне довольна этим «эффектом», – вначале прыснула, но затем вдруг дико расхохоталась, не сумев сдержаться. Девушкам пришлось подхватить ее смех, и они завизжали от восторга, повторяя слово «утконосик».

- Я имела в виду, не нос, а губы. Хотя нос тоже... – Арминэ, недоумевая, смотрела поочередно то на Агнессу, то на Аню, то на Лену и чувствовала себя «вне колеи», - И еще глаза у него такие... Я не понимаю, почему вы все смеетесь?

Девушки продолжали хохотать, а что до Агнессы, то она попросту не могла остановиться, и из ее глаз ручьем полились слезы.

- Ой, нет... ха-ха-ха.... нет! Я не могу, я сейчас... – продолжая заливаться хохотом, Агнесса вышла из-за стола и прошла в ванную.

Через минуту она вышла оттуда, демонстративно подпирая стены, как если бы ее не держали ноги. На ее лице застыло выражение хитрого веселья, и она, тряхнув головой, будто в знак завершения сессии безудержного смеха, глубоко вздохнула и произнесла:

- Спасибо тебе, Арминэ! Спасибо тебе за «хорошенького утконосика» и за эти незабываемые минуты смеха, подобного которому, кажется не было ни разу и никогда в моей жизни... В общем так: котенок – это я. Как тебе это?

По «подстольному знаку» Ани, обе девушки громко расхохотались, все так же визжа и заламывая руки.

- Нэсс, ну ты даешь! Вот сказанула так сказанула! Армин, она шутит, ты ведь понимаешь!

- Нет! Нет! Я не шучу! – с наигранной настойчивостью, подхватив игру подружек, замахала руками Агнесса, - Котенок – это я! Лично я! Где мой утконосик? Подать мне его сюда! Я хочу моего утконосика!

- Да ну тебя, Нэсс, ты нас просто угробишь! Хватит сбивать с толку бедную Арминку! – не прекращая смеха, кричала Лена.

- Нет! Я – котенок! Вон даже Арминэ тут утконосика видела! Это он ко мне приезжал!

- Да тебя тогда и дома-то не было! – выкрикнула Лена и смех пошел на убыль...

- Как? И ты его видела? – сверкнув на подругу глазами, Аня пнула ее под столом снова.

- Ну да! Арминка, скажи, это ведь было в тот же день, когда в Солане выступала Леди Гага?

- Да, точно...

- Ну все! Это он! Я его тут видела. Но фишка в том, что это ничего не меняет! Несс не было дома тогда, так что он приходил не к ней...

- Уж не к тебе ли? – Аня произвела все то же «подстольное движение».

- Ну всё, всё! – закрыв лицо руками, залепетала Лена, - вы меня сейчас засмущаете! Хватит! Неважно. В общем... в общем... да ну вас! Не буду я ни в чем сознаваться...

- Ах ты партизанка! Значит, оторвала себе такого симпатяжку-утконосика – и скрывала от нас? – Аня игриво схватила Лену за горло, будто готовая придушить, а Лена, подыгрывая ей, затрясла головой, закатила глаза и высунула язык.

Что мне написать ей? Я и писать-то особо не в состоянии. Только левой рукой разве что... Поставлю лишь несколько вопросительных знаков.

- Что, чувак, лишился дара речи?

- Ррррррррррррррррр! Ты ведь знаешь, я ненавижу, когда ты называешь меня чуваком!

- А меня должно это волновать после всего, что было?

- А что было? По-моему, как раз ничего и не было!

- И мне интересно, почему! По какой причине! В силу чего!

- Я был занят... и старался быть хорошим мальчиком... Как ты?

- Спасибо, прекрасно. А кто тебя заставлял быть плохим?

- Никто. Просто у меня не хватает силы воли, когда дело касается женщин, которых я нахожу привлекательными.

- Значит, ты упражнялся в силе воли, стараясь не общаться со мной – я правильно понимаю? Или ты имеешь в виду что-то другое?

- Ха-ха, да тебя я и имею в виду... по большей части.

- Почему твои ответы приходят с таким опозданием? Ты что – занят чем-то еще?

- Я переписываюсь в настоящий момент еще с одиннадцатью женщинами, в этом все дело.

- Это тоже – из области «быть хорошим и практиковать силу воли»?

- По большей части.

- Я решила оставить женскую гордость и говорить все, что думаю. Мне не хватало тебя все эти дни.

- Я знаю, котеночек. Мне тоже. Если бы ты только знала, как...

- Я хочу тебя увидеть. Как можно скорее.

- Я тоже. Наберись терпения, хорошо? Мы увидимся не скоро.

- Но когда?

- Недели через три котенок. Извини.

- Понятно... Спокойной ночи.

Аня и Лена, которые уже вернулись с матча и внимательно следили за долгожданным диалогом, стали наперебой рассуждать о причинах столь странного поведения Принца.

- Удивляюсь тебе, Нэсс! Вот что они, видать, ценят в тебе, мужики-то! Ты неудобных вопросов вообще не задаешь! Не понимаю только, равнодушие это или что... Покладистая такая, тактичная, - аж до чесотки в области нимба! Как можно было так спокойно реагировать на такое странное заявление? Там же просто напрашивался жирный вопрос!

- А я не вижу ничего странного, – пожимает плечами Аня, - просто он заново женился на своей бывшей – и они уехали в круиз, - вернутся через три недели. Мне иногда так странно, что вы не чувствуете очевидныx вещей!..



Продолжение следует

Last edited by BagirkaN; 03.09.2011 at 09:01.
Reply With Quote
Old 07.09.2011, 09:38   #37
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Увидев – впервые за все время, что встречается с Ашотом, – большой букет цветов на заднем сиденье его машины, Аня пришла в такую неуправляемую внутреннюю эйфорию, что ей стоило огромных усилий это скрыть. Она повела себя внешне как обычно, - улыбнулась и села в переднее кресло, но одному Богу ведомо, что творилось у нее на душе! Она даже не могла определиться, что именно ее так радует и волнует: личные отношения, чувства к Ашоту, которые должны вот-вот найти свое достойное и надлежащее «определение», или возможность остаться в Америке, долгожданная, вожделенная и чуть ли не мифическая, - разные варианты которой она безуспешно перебирала вот уже несколько лет! Он привел ее в тихий, уютный и весьма дорогой ресторанчик на соседнем острове, на который они попали на частном катере. Изысканный интерьер, полумрак, с иголочки одетый пианист у белого рояля, а также пара свечей на каждом столике, - создавали неповторимую и в то же время наиболее благоприятную, по мнению Ани, обстановку для самого желанного в жизни каждой девушки разговора. Ей казалось, что эти минуты она раз и навсегда запомнит как самые счастливые в своей жизни! Минуты исполнения мечты! Двойной мечты!

- Анюта, нам надо поговорить, и очень серьезно. – Ашот смотрел на нее исподлобья, и говорил каким-то тихим, хрипловатым голосом, будто пытаясь придать ему весомость «старческого» звучания.

- Давай поговорим, - но почему такое мрачное лицо? – кокетливо поглаживая края тарелки длинными, чуть дрожащими пальцами, Аня мило улыбалась и закатывала глазки.

- Аня, мне пора жениться... понимаешь?

- Жениться - понимаю, только не понимаю слова «пора». Это так срочно?

Аня задала этот вопрос чисто риторически, чтобы поддержать беседу, а вовсе не потому, что желание Ашота жениться казалось ей поспешным.

- Срочно, потому что тянуть больше некуда. Понимаешь, у нас такая культура, такие понятия, что если самостоятельно стоишь на ногах, то нужно заводить семью. А не заведешь – возникнет много вопросов и нареканий.

- По-моему, это везде так, а не только у вас, - заметила Аня, которая, хоть ей и не терпелось дойти до самой сути в этом разговоре, не могла не отметить очевидного.

- А у нас, между прочим, даже если и не стоишь твердо на ногах, – все равно, по достижении определенного возраста, возникают многочисленные вопросы к неженатым или к незамужним.

- Значит, к тебе возникло много вопросов? – ласково улыбнулась Аня.

- Эти вопросы возникли давно, но я их успешно избегал. Теперь уже у меня нет ни оправданий для ухода от этой темы, ни желания уходить от нее.

- Что же изменилось? – Ане едва удавалось скрывать свой восторг и нетерпение.

- Я живу вдалеке от родных, и в связи с этим они опекают меня тщательнее, чем раньше, когда я был в их поле зрения. Они хотят, чтобы я был под присмотром, чтобы не попал в «недобрые» руки, чтобы не связался с кем не следовало бы, - это такой инстинкт у наших мам, бабушек, тетушек... Ну, и мужская половина родни тоже – находится под влиянием этих настроений...

- Да, настроения в обществе создают женщины, - усмехнулась Аня, которой на самом деле не терпелось услышать главное из уст любимого.

Ашот смотрел на Аню задумчиво и испытующе, будто не решаясь перейти непосредственно к делу.

- Понимаешь, Анют, есть определенная специфика в этих вопросах. Я хотел бы угодить во всем родным, но и себя не обидеть при этом.

- А совместить эти два обстоятельства – не судьба? – со скучающим видом проговорила Аня, сделав глоток воды.

- Нет, это никак не возможно. Именно поэтому, я и предлагаю тебе быть моей подругой.

- Подругой? Подругой жизни?

- Можно и так сказать. Конечно, жена – это тоже подруга жизни, но и хорошая любовница – не меньше, а скорее даже больше подруга.

Будь Аня компьютером, то по тому выражению лица, которое она приняла, можно было бы сказать, что он завис.

- А совместить жену и любовницу в одном лице – не судьба? – спросила она, наконец.

- Анют... ну не укладывается это в моей голове, никак! И не только в моей. Это вопрос культуры. Я не знаю, возможно, в будущем, когда не будет в живых родителей, дай им Бог здоровья и долгих лет... А сейчас я будто живу для них. Понимаю, для тебя это звучит дико, но я должен показать им, как я уважаю их, как я благодарен им за то, что они для меня сделали, как мне важно их мнение.

- Для меня это не звучит дико, Ашот. – Аня все еще лелеяла надежду на то, что эту беседу еще не поздно перевести в нужное ей русло. – Дико для меня то, что доказывать родным уважение нужно за счет своих желаний и своего счастья. Эдакое самопожертвование.

- Это вековая мудрость, Аня, и не нам с тобой ее ломать, – слегка раздраженно констатировал Ашот, косясь куда-то в сторону, будто сам не будучи согласен с тем, что говорит.

- Ашот, давай перейдем к делу. О чем ты хотел поговорить? Ты ведь говорил, что собрался жениться?

- Да. На той, которую мне прочат в жены мои родные.

- Это Арминэ?

- Да, Анюта. Но я обожаю тебя и не хочу потерять. Ты готова к этому?

- К чему? – прищурилась Аня.

- У тебя будет все, что нужно. Ты будешь в полном порядке. Я могу приезжать к тебе когда захочу, и я всегда должен знать, где ты и что ты делаешь. И чтобы ни один – ни один! – мужчина не мог к тебе прикоснуться даже вот так – пальцем! – и он ткнул пальцем в ее оголенное плечико.

- Ашот, это бред, - Аня криво усмехнулась и, сделав еще один глоток воды, швырнула салфетку на стол и встала из-за стола: - Где здесь выход? Когда следующий катер в Солану?

Никогда в жизни не чувствовала она себя столь мерзко, и никогда ей не было так противно находиться рядом с мужчиной, чем здесь и сейчас.

Агнесса в эти дни была под действием того самого червячка сомнений, которого так щедро подкармливала Аня. Все, что говорила подруга, казалось ей вполне логичным и звучало весьма складно.

- Почему ты так редко выходишь на связь, - много работы?

- Я редко бываю у компьютера, котенок! Мне тоже не хватает общения с тобой как в старые добрые времена.

- А что заставляет тебя откладывать нашу встречу на столь долгий срок?

- Я слишком занят сейчас, котенок! Я сожалею о том, что мы увидимся не скоро. Но мы все равно увидимся, и обещаю тебе, что мы утолим нашу тоску исчерпывающим образом.

- Какое ответственное заявление, – учитывая предыдущий опыт!

- Снова ты про первый раз? Вспомни, что я все-таки взял свое...

- Ты? Это я взяла свое. Ты бы так и не решился на последнее действие, если бы я сама не заставила тебя...

- Ха-ха-ха, ты заставила? Это я тебя заставил, котенок, и я был в восторге от каждой секунды...

- О да, - от каждой из этих двадцати секунд!

- Ха-ха-ха-ха, я бы на твоем месте попридержал свой сарказм, язва!

- Прости, прости, прости, мой сладкий, – просто я вся в таких сомнениях, в недоумении, мне не понятно, почему я должна еще столько времени не видеть тебя... я все время думаю, что, наверное, просто не очень нравлюсь тебе...

- Проклятье! Ты снова заговорила об этом? А почему тебе не приходит в голову, что ты как раз и есть та самая первая и единственная, которая мне нравится так, что я ничего не могу с этим поделать, как ни стараюсь? И я ненавижу это! Я не управляю собой, это разрушает мою жизнь, и все равно стремлюсь к тебе, хочу тебя видеть! Перестань к чертям собачьим задавать мне этот вопрос! Он меня бесит!

- Я знаю, сладкий... но я, по крайней мере, услышала, наконец, вразумительный ответ. Правда, мне все еще не понятно, почему только через три недели...

- Потому что моя жизнь сейчас не вертится вокруг одной тебя, потому что есть куча всего, что мешает мне видеть тебя раньше, хотя я хотел бы этого больше, чем ты думаешь, и потому что просто так нужно!

Так и есть! Аня права. Он говорит все, что угодно, только не называет реальную, конкретную причину, а она может состоять как раз именно в том, о чем говорила Аня: панчита заставила его пожениться, и вот они в путешествии. Ну и что? Какое до этого дело Агнессе? Она и раньше не особо стремилась к чему-то большему со Стэном, чем романтические отношения. Но почему, чего ради он так тщательно скрывает от нее этот вполне ожидавшийся, логичный факт!

- Сладкий, между нами ведь все давным-давно ясно, и нам нечего скрывать друг от друга.

- На первый взгляд, как будто ясно, котенок. В чем я хотел бы быть полностью уверен, так это в том, что ты не повиснешь на моих плечах с разбегу, как в прошлый раз, а будешь нежным, ласковым и очень милым котенком.

- Я вообще-то не совсем об этом...

- А все остальное покажет время, котенок... Хотя я и сам не могу избавиться от чувства, что у тебя есть кто-то кроме меня, и что этот везучий сукин сын видит тебя чаще, чем я. Но, я думаю, мы не на том этапе наших отношений, чтобы я мог предъявлять какие-то требования.

В эту минуту слова Ани – о том, что Принц попросту заново женился на своей панчите, - показались Агнессе как никогда более справедливыми.

- Знаешь, я не пойму, когда ты шутишь и когда всерьез, милый! Раньше ты высказывался совершенно иначе по этому вопросу. Тогда ты шутил?

- Просто я был немного другим тогда... Прости, котенок, мне нужно идти...

Оглянувшись на щелчки и увидев, что в квартиру входит Аня, Агнесса перешла во Входящие и вздохнула:

- Кажется, ты была права, Аня, - судя по тому, как и какими словами он тут со мной общался сейчас – и с какой неохотой объяснял свое долгое отсутствие и редкое пребывание в нете... там действительно происходит воссоединение семьи... Только меня это совершенно не останавливает в желании видеть его опять!

- А его? – мрачно произнесла Аня, вернувшаяся со свидания с Ашотом.

- И его, кажется, тоже...

- Ну и Бог ему в помощь! Я так погляжу, американские мужчины не так уж далеко ушли от ваших армянских!


Продолжение следует
Reply With Quote
Old 11.09.2011, 10:12   #38
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

- Аня, не спеши отчаиваться, - сказала Агнесса, когда Аня вкратце описала ей свое «свидание» с Ашотом, - насколько я его знаю, там не все так безнадежно. – Немного подумав, Агнесса добавила: - И потом, если тебе будет уж совсем невмоготу, то Ашот может узнать такое о своей «невесте», что ему мало не покажется...

- Ты про что?

- Пока еще рано это форсировать, но ты мне в тысячу раз ближе и дороже, чем Арминка, и я не допущу, чтобы из-за нее ты страдала...

- Несс, ну при чем тут прошлое Арминки, если это он, - Ашот – такой дурак! Пусть получает то, чего заслуживает! Мне был важен его добровольный, осознанный выбор, и он его, кажется, сделал.

Тем временем Ашот пытался безуспешно дозвониться до Ани и то и дело оставлял ей сообщения на автоответчике, раздражая ее еще больше. Более того, с каждой минутой, мысли о женитьбе на Арминэ становились ему все более неприятны. Он любил ее – то ли по инерции – отголоском многолетнего безответного чувства, то ли в силу четкого разделения в сознании между любовью «приличной» - для родни, и «неприличной» - для себя, любимого. В свою очередь Арминэ, постоянно находясь под телефонно-скайповым давлением из Еревана, была в принципе готова в любой момент ответить на предложение Ашота. Она уже смогла в определенном смысле распланировать свою дальнейшую жизнь. Она никогда не перестанет добиваться Давида и, возможно, в один прекрасный день он станет ее любовником. Ашот – будет мужем, - «для приличия». И, даже если никогда в жизни не добьется она расположения Давида, – по крайней мере, ей будет чем занимать свои эмоции в дальнейшем. Как ни странно, девушка, хоть и понимала всю парадоксальность ситуации, она все же сознавала, что иначе никак не получится, ибо пришлось бы пожертвовать либо своими личными интересами, либо добрыми отношениями с родными, чего она не могла представить даже в страшном сне. Ее мечтой всегда было принадлежать одному только любимому, однако жизнь внесла свои коррективы, и девушка была готова с этим смириться, так как не видела иного выхода. Она была уже достаточно взрослой, чтобы не верить во все идиллические картинки отфотошопленного семейного счастья своих соседей, друзей и родных, которые они тем больше демонстрировали напоказ, чем меньше имели. Перед ней как на ладони, ускоренными картинками ростков, вырывающихся из-под земли, вставали все новые и новые обстоятельства жизни всех, кого она знала, и ей становилось жутко не по себе от сознания того, сколько фальши и лицемерия люди допускают в своей единственной и неповторимой жизни, кладя свое счастье, а порой и свое «я» на алтарь доисторических традиций, слишком уж болезненно вписывающихся в сегодняшние реалии. Она знала пары, поженившиеся по любви, - как им повезло! Но любовь иногда проходит, и пары эти продолжают жить семейной жизнью, терпеть, мириться, «научно обосновывать» – просто чтобы не «унижаться» разводом. И правильно! Ведь не все любовь в этой жизни! Есть ответственность, долг и милосердие, - но все это земное, предназначенное для испытаний и закалки. Любовь же – это награда, благословение и блаженство, а все это слишком дорого, чтобы каждый мог себе позволить! Потому в отношениях людей так много суррогата. Впрочем, Арминэ уже решила для себя – когда-нибудь! – набраться смелости и взбрыкнуть. Возможно, в будущем, когда будет более в себе уверена, и когда, к тому же, родители, возможно, станут более терпимы (что порой случается у людей с возрастом).

За те несколько недель перед новой, второй встречей Агнессы со Стэном в Ла Реконкисте, - случилось несколько примечательных событий. Но самым заметным для большинства участников истории было, пожалуй, известие о том, что детям Давида одобрили визу, и они могут в ближайшее время переехать из Еревана в Калифорнию на постоянное место жительства. Седа проявила неожиданное хладнокровие во всей этой истории, то и дело переговариваясь с Давидом о том, что с ними прислать, какая им будет нужна одежда, какие вещи, какие бумаги; сопровождая детей по всяким инстанциям, подписывая все, что необходимо; то и дело веля детям навещать бабушку с дедушкой, - родителей Давида, - в то время как раньше дети и сами делали это по собственной инициативе. Когда ее спрашивали, не хотелось бы ли ей самой присоединиться к детям и оказаться в Америке, - она отвечала, что, хоть и будет скучать по детям, но они уже почти взрослые, а она «в Америке никому не нужна», и что здесь, в Ереване, она «нужнее». Когда же ей задавали вопрос, нет ли у нее близкого человека в Ереване, она отвечала, что никогда бы не позволила себе, «будучи замужем», подавать такой пример своим дочерям. Поскольку у Седы не было ни родных, ни близких, памятуя о том, что вся ее семья погибла в Ленинакане, и нашлась лишь старая тетка, - и поскольку не было у нее и работы, - ей было довольно просто избегать навязчивых «участливых» вопросов и нежелательных тем для праздных разговоров. Она, казалось, настолько давно и покорно примирилась со своим одиночеством, что оно просто стало частью ее существа, и ей, кажется, было сложно представить себе другую жизнь или возжелать чего-то иного. «Мне теперь нужно будет присылать гораздо меньше денег, так как основную часть я тратила только на детей!» - заявила она Давиду, который, хоть и не был против того, чтобы обеспечивать Седу в Ереване, все же обещал ей воспользоваться связями и подыскать ей работу.

Что касается Ашота, то отказ Ани оказал на него неожиданное воздействие, и он все это время посвятил восстановлению отношений с Аней, повторному завоеванию ее былой симпатии. Впрочем, ему это давалось с большим трудом.

- Ты не хочешь выслушать меня? Для тебя более важны формальности, нежели реальность? – уговаривал он ее то в эсэмэсках, то в сообщениях по телефону.

Аня же решила не отвечать ни на одно послание и ни на один звонок Ашота до того момента, пока он не сделает ей предложение.

- Мне больше не о чем с ним говорить, кроме этого. Только этот поступок сможет восстановить мое отношение к нему. Все остальное – это не тема для меня! Мне нужно исключительно замужество! И не только потому, что он мне нравится!

Арминэ, хоть и пребывала в недоумении по поводу затянувшегося молчания Ашота, оно ей было лишь на руку, и ничуть не мешало жить так, как ей хотелось и моглось. А моглось-то ей не особо много, ибо Агнесса – счастливая и чем-то окрыленная в последнее время, то и дело вдохновляла Давида на новые «подвиги» в виде разных прогулок, встреч, подарков и новых витков обожания. Да и Агнессе нравилось теперь чувствовать, как ее эйфория по поводу приближающейся встречи с Принцем воздействует не только на чувства и реакции Давида, но и на все, с чем ей приходится иметь дело. Все спорится, поддается и удается – легко и весело, чуть ли не как по мановению волшебной палочки! Близость Давида вовсе не казалась ей излишней или нежелательной. Более того, она чуть ли не физически ощущала, что Давид явно подпитывается из ее будто неиссякаемого источника положительных эмоций и вдохновения. Если бы только мужчины могли точно знать, кто именно сейчас живет в сердце и в мыслях их окрыленной лицемерной возлюбленной, то, возможно, они и не всегда восторгались бы ее окрыленностью, ибо зачастую она вдохновлена и подпитывается мыслями о совершенно другом человеке.

В вечер накануне встречи, распрощавшись со Стэном на чате, Агнесса, которой было еще рано ложиться спать, решила ответить, наконец, Ветру, который уже на протяжении двух часов забрасывает ее приветствиями, признаниями и различными описаниями, которые она попросту игнорировала, ибо была слишком занята Принцем, не будучи способной отвлечься от него ни на секунду, поскольку либо обдумывала ответы ему, либо с восторгом и умилением перечитывала более ранние куски беседы.

Что касается Ветра, то он при всем при этом, каким-то странным, даже мистическим образом, стал для нее чуть ли не самым авторитетным наставником, гуру, даже «душеприказчиком»! Она, – не имея понятия о том, как он выглядит и почти ничего нем не зная, - чувствовала в нем неизбывные душевные силы, несомненную мудрость, эмоциональную надежность и духовное богатство. Она делилась с ним всем, что происходило в ее жизни, - обходя лишь личную тему. Ей – по какой-то причине, о которой она ленилась или попросту не удосуживалась задуматься, хотелось выглядеть свободной в глазах Ветра, - свободной от каких либо эмоциональных обязательств перед другими мужчинами. Да и Ветер давно уже не спрашивал ее про тот «неправильный» роман с женатым, и это его торжественное молчание если и было реально основано на его нежелании слышать о других мужчинах в жизни его «королевы», Агнессе оно казалось лишь его уверенностью в том, что высказанное им мнение было услышано, понято и принято к исполнению, и ей не хотелось, – а скорее она попросту стеснялась – сознаться Ветру, что ее чувства к «женатому» все так же сильны, актуальны и жизненно важны для нее. Чуть ли не впервые в жизни, – во всяком случае, впервые за долгие десятилетия – появился в ее жизни человек, перед которым ей могло бы быть попросту стыдно за что-либо, чего она никогда не стыдилась при других, - и в этом полностью его заслуга: его принципиальность, умение быть убедительно и бесспорно правым, его знания, его человеческая мягкость и, наконец, его глубокие и нежные чувства к ней, которые она не могла не уважать.

- Я здесь, Ветер! Прости, что не отвечала так долго.

- Я рад! Жаль только, что я не знаю причин, мешавших моей королеве отвечать мне все это время! Я ведь видел ее в онлайне!

- Я решила немного наказать тебя.

- Ауч! За что же это, королева?

- А за то, что ты до сих пор не прислал мне своей фотографии, а в профиле у тебя тут все что угодно, кроме твоего загадочного облика.

- Королева, внешность обманчива.

- Так любят говорить не очень привлекательные люди. Ты из таких?

- Не мне судить, но я уверен, что будь тебе известно, как я выгляжу, ты бы наверняка не стала воспринимать меня всерьез.

- Как это? Почему?

- Ну, во-первых, я выгляжу несколько моложе...

- Это, я скорее всего переживу. Что еще?

- А еще я выгляжу немного глуповатым.

- Как клоун?

- Ну хорошо, королева, я не хочу, чтобы ты мучилась догадками. Если ты обещаешь мне никогда больше не «наказывать» меня двухчасовым молчанием, то я сейчас сделаю пару фото специально для тебя. Как тебе условия сделки?

- Гениальные условия, Ветер! Я согласна и умолкаю до того момента, пока не увижу твои фото! Жду их на своем е-мейле.

Через несколько минут, открыв вложенные Ветром файлы, Агнесса на некоторое время застыла перед монитором, будто впав в прострацию. С экрана на нее смотрели глаза какого-то необычного цвета – голубого с фиолетовым отливом, заискивающие, чуть прищуренные, и наполненные при этом настолько глубокой и беззаветной нежностью, что Агнессе было трудно оторвать от них взгляд, хотя «отрываться» явно было на что. Это лицо – мужественное, волевое, с тяжелыми и прекрасными в своем первозданном совершенстве чертами, - показалось ей не просто знакомым, но даже родным! Ветер прекрасен! Нет, он просто великолепен! В этом изысканном черном пиджаке в тоненькую полосочку, в этой белой рубашке и с аккуратно повязанным галстуком цвета белого золота! Это было «лицо с обложки»!

«А теперь я переоденусь, наконец, в домашнее, сяду на свою кровать и призывно похлопаю по ней рукой, приглашая тебя, Королева, разделить со мной это ложе», - написал Ветер в послании, с которым прислал следующий файл. «Сяду» на кровать?» – подумалось Агнессе. Да он так там развалился, широко раздвинув поджарые ноги в джинсах, хитро и чуть устало улыбаясь слегка приоткрытым ртом, и положив на бедро огромную, красивую кисть с длинными, нервными пальцами, что Агнессе захотелось прямо сейчас оказаться в этой комнате и, не расстегивая пуговиц на этой шелковой белой сорочке – просто сорвать ее с него, обнажив несомненно натренированный торс!

- Послушай, Ветер, теперь я, кажется, понимаю, почему ты так конспирировался! Ты наверняка – известный актер! Твое лицо мне до боли знакомо, и на фото ты выглядишь так, будто находиться перед камерой – это основное твое занятие по жизни. Ты прекрасен, ты просто божественен, - только я не очень хорошо знакома с американским шоу-бизнесом. Скажи, кто ты? Как тебя зовут? Я обещаю, что никому не раззвоню об этом, хотя это будет и нелегко! Шутка ли – дружить со звездой!

- Я рад, что тебе понравились мои фотографии, королева, но я вынужден тебя разочаровать. Я не актер, я больше художник. А имя мое вовсе не такое известное, но раз уж ты все равно развенчала мою таинственность, то будем последовательными. Меня зовут Роберт Дитц-Майер. Как видишь, это имя не говорит тебе ни о чем...

Продолжение следует
Reply With Quote
Old 17.09.2011, 10:06   #39
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Уставившись в буквы имени, как будто ожидая, что они как-то поменяются местами, Агнесса снова замерла в изумлении и долго не могла прийти в себя. Тысяча чертей! Родственник, которого она сама должна была по идее отыскать – сам на нее вышел. Теперь все ясно как белый день, - и при этом - никакой мистики! Все просто до безобразия! Он всего-то обнаружил Агнессу в контактах собственного брата и – решил пообщаться с ней! Агнесса пыталась тогда найти связующие нити, но не нашла их, так как в контактах своего брата, Принца, - Ветер почему-то не числился. Собственно говоря, Принц когда-то и сам написал Агнессе, что если он и просился к кому-то в контакты, то только к ней. Остальные несколько отдаленно знакомых женщин попросились к нему сами, а он, - поскольку пользуется социальной сетью неохотно и редко, не входил в контакт ни с кем из знакомых, друзей или родственников.
Родственников... брат... Еще один троюродный брат! Ну что ж, кажется, бедняжка Аня на этот раз была не совсем права, высказывая свою версию молчания и недоступности Стэна. Впрочем, могла ли и должна ли была Аня, - анализируя ситуацию, - допустить столь неординарный случай! Агнесса удивилась тому, насколько спокойно и с каким «чувством глубокого удовлетворения» приняла она вариант о том, что ее Принц мог стать случайной жертвой полицейско-криминальной разборки. Теперь, жадно перечитывая рассказ Ветра двухмесячной давности, она знает, что Принц наверняка ехал на встречу с ней, когда его остановили копы. Теперь она знает, почему он молчал, почему его эсэмэска звучала столь сухо и кратко, почему он откладывал встречу и, наконец, что именно он имел в виду, прося ее не наскакивать на него с разбега.

Агнессе теперь дико нравилось вспоминать, как Принц уходил от ответов на ее вопросы, избегая рассказов об этом случае. Ей виделось в этом поведении неотразимое мужество, неожиданная в его случае, - насколько она успела его узнать, - личностная самостоятельность и желание уберечь ее от волнений. Будь здесь Лена - чувствительная и сентиментальная, - и будь она в курсе произошедшего, то она бы попросту была шокирована тем, какой счастливой, радостной и сияющей выглядит сейчас Агнесса, узнав, что ее возлюбленного, мечту всей ее жизни – едва не прикончили на дороге. Настолько долго и мучительно волновали Агнессу причины его непонятного и неожиданного поведения, что теперь, зная их, она испытала облегчение, не идущее ни в какое сравнение по своей силе с тревогой и беспокойством о состоянии любимого и об опасности, которой он подвергался. Тем более, что он теперь наверняка в порядке, и уже завтра она увидит его. Более того, ее осведомленность об инциденте, - при желании Принца скрыть его, - приобретает особую интригу, когда она может тайком примечать его реакции.

Она, как было запланировано ею для прошлого раза, улеглась в пенистую ванну и стала ждать появления Принца. Она успела сообщить ему, что дверь будет открыта, - чтобы он не стучал, и чтобы ей не пришлось подходить к двери. Однако, все оказалось не так-то просто. Ровно в семь раздался стук, который Агнесса могла прекрасно слышать, так как дверь в ванную была открыта настежь. Закатив глаза в досаде и сделав глубокий вдох, Агнесса решила пустить ситуацию на самотек. Пусть стучит! Пусть барабанит сколько влезет! Она ему уже написала, что дверь открыта! А если он так глуп, что не понимает того, что ему говорят, - то пусть хоть обстукается! Интересно, если бы был пожар, - он и тогда бы стал дожидаться разрешения войти? Чем дольше и настойчивее раздавался стук, тем более зеленела Агнесса от злости, - но даже и не думала вылезать из ванной. Наконец, стуки прекратились и все затихло. Через минуту раздался звонок на ее мобильный. Так или иначе, Агнессе пришлось, проклиная все на свете, вылезти из ванны и пройти в комнату, чтобы взять с кровати трубку ответить на звонок.

- Алло!

- Котенок! Где ты сейчас?

- Я в номере, дорогой! – стиснув зубы, отчеканила Агнесса.

- Тебя там нет! Ты в каком номере? В том же самом?

- Естественно! А с чего ты взял, что меня там нет? – все тем же ядовито-ледяным тоном поинтересовалась Агнесса.

- Мне никто не открыл!

- Ты получил мое сообщеие о том, что дверь не будет заперта? – Агнесса, бросив полотенце на кровать, вернулась в ванную и улеглась в воду.

- Конечно! Только я не понял, в чем фишка.

- Фишка в том, безмозглое существо, что ты мог бы войти в комнату, не поднимая шума и не паникуя.

- Не понял...

- Черт побери, - просто открой дверь снаружи и войди, - без стука! Понял?

- Я могу это сделать?

- Да, можешь! Идиот! – отключившись от разговора, Агнесса швырнула телефон в сторону выхода из ванной и сделала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя.

Наивность и тугодумство, которые иногда проявлял Стэн, всегда умиляли и очаровывали Агнессу, и она не могла долго сердиться на него за это, так как умом понимала все влияние воспитания и менталитета. Когда же она услышала, как открылась дверь в номер, от ее раздраженности не осталось и следа, и лицо ее озарилось радостью и восторгом.

- Малышка! Где же ты?

- Я здесь, солнышко!

- Черт, что это? Я едва не раздавил твой телефон! Я положу его над телевизором! – сияя лучезарной улыбкой, Стэн появился в проеме ванной и уставился на Агнессу.

Он, кажется, изрядно постройнел: от еле заметного брюшка не оставалось и следа, а на щеках почему-то появился румянец, которого Агнесса раньше не замечала, но который теперь казался ей настолько уместным и подходящим ему, что она восприняла его как неотъемлемую часть любимого образа. Вытянув ему навстречу обе руки, с которых ручьем стекала вода, Агнесса зажмурилась и замерла в блаженствующем ожидании, пока не почувствовала, как он присел возле ванны и, взявшись за ее волосы на затылке, вначале едва коснулся ее губ своими и лишь затем, будто дав себе время налюбоваться ею, обдал ее лицо жарким дыханием и слился с ней в глубоком и страстном поцелуе. Обвив мокрыми руками его голову, она, стараясь не касаться его плеча, продолжала покрывать поцелуями его лицо, теребить его волосы, и счастью и восторгу ее не было предела в эти минуты.

- Давай-ка, вылезай отсюда, котенок! – сказал он, наконец, и даже сделал попытку приподнять ее из ванны.

- Да, да, сладкий, - засуетилась Агнесса, - я сейчас выйду, - я сама, хорошо? Подожди меня в комнате!

Когда Стэн вышел из ванной, она стала вытираться, глядя на себя в зеркало, и ей показалось что лицевые мышцы попросту не слушаются ее, ибо счастливая улыбка буквально приклеилась к ее лицу!

- Только не вздумай одеваться, женщина! – и Стэн, отбросив красную розу в дальний угол кровати, развалился на ней в ожидании Агнессы.

Когда «свидание как таковое» началось, Агнессе показалось, что Стэн попросту – каким-то чудом! - заранее ознакомился со сценарием, который она написала в своем воображении, имея четкие и конкретные пожелания по развитию событий. Он будто знал уже, что ей хотелось немедленно заняться любовью, без всяких многочасовых предварительных ласк, которые так утомили их обоих в прошлый раз. Принц старался оставаться в своем поло, но Агнесса бессловесно настояла на том, чтобы он снял его, бережно помогая ему в этом. Любопытство заставило ее остановить взгляд там, где, по ее представлениям, должна была находиться страшная рана, но она увидела лишь серовато-розовый рубец не более пяти сантиметров в длину и едва заметное углубление на поверхности тела. Впрочем, Стэн постарался как можно скорее скрыть от Агнессы свои увечья и отвлек ее ласками и поцелуями. Почувствовав, наконец, в себе его плоть, она еле слышно простонала, шумно выдохнув, и крепко обвила руками его шею, когда он вдруг остановился и проговорил вполголоса, тяжело дыша:

- Это не очень хорошая идея, котенок!

- А?

- Я имею в виду, напрасно ты так напряжена! Тебе там нужно расслабиться, - иначе, как в прошлый раз, - счет пойдет на секунды...

- Делай все, что получается, любовь моя! Я пойму и приму все что угодно, обещаю! Пусть все будет, как ты хочешь!

- Я хочу, чтобы ты расслабилась, слышишь? – шептал он, целуя уголки ее рта, - Это то, чего я хочу!

- Я сделаю все возможное, чтобы получилось так, как ты хочешь, солнышко мое! – говоря эти слова, она получала удовольствие и, смакуя каждое свое слово, восхищалась тем, как можно запросто и при этом совершенно искренне разговаривать с любовником в подобном ключе.

И это – действительно любовник! Это не спонсор, не «папик», не «последний шанс», не «спасительный вариант», не «на безрыбье рак», не «срочная замена», не «ситуационный компромисс»! Это не суррогат! Это на самом деле – самый желанный и самый любимый человек на свете – без каких-либо предусловий и вопреки всему, что происходит в ее или в его жизни! Это - роскошь!

Продолжение следует
Reply With Quote
Old 21.09.2011, 10:57   #40
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

- А теперь ты мне ответишь на один очень важный и щекотливый вопрос котенок, - пробормотал Стэн, когда они уже вдоволь насладились нежными и упоительными последствиями страстного любовного действа, - ты мне ответишь, кто такой Джон.

- Что? Какой к чертям Джон? – Агнесса даже приоткрыла правый глаз, оставив левый блаженствующе-зажмуренным.

- Именно об этом я тебя и спрашиваю, котенок: кто такой Джон на фиг?

- В чем дело, не понимаю!

- За это время... которое, слава Богу, - если ты заметила, - составило гораздо больше сорока секунд, - ты несколько раз назвала меня Джоном.

- А?

- Я, конечно, понимаю, что Стэнли и Джон – это на редкость созвучные имена, но все же не до такой степени, чтобы полностью заменить одно другим, котенок!

- Ха-ха-ха-ха, сладкий! Ты ничего не понимаешь! Это у меня просто вырвалось... междометие такое, - армянское.

- Котенок, не нужно использовать культурные фишки для того, чтобы дурачить меня. Я хоть и не семи пядей во лбу, но все же не совсем идиот.

Стэн говорил все тем же утомленным и тихим голосом, не открывая глаз, не переставая поглаживать ее туловище, и Агнесса не могла точно определиться с тем, насколько серьезно следует воспринимать его претензии.

- Ты на полном серьезе считаешь, что у меня есть некий Джон, которому я изменяю с тобой и чьим именем я тебя называю?

- Ты практически озвучила мою версию, котенок! С одной лишь поправкой: ты изменяешь не ему со мной, а мне с ним!

- Ха-ха-ха-ха-ха!!! – Агнесса расхохоталась так, что Стэн уставился на нее во весь свой не уткнутый в подушку глаз, - Знаешь что? Я никак не предполагала, что мне придется в этом тебя просвещать! То, что я тебе говорила – это всего лишь восклицание, означающее, что ты – моя жизнь! Понимаешь? Ты – мое сердце, моя душа и моя любовь! Тебе ясно? – и, заерзав под покрывалом, она расплылась в блаженствующей улыбке и уткнулась лицом в его солнечное сплетение, будто подпитываясь от него жизненной энергией.

Никогда прежде не говорила она этих слов в большим наслаждением и с большей легкостью. Они изливались из нее неподдельной искренностью и в то же время легкой и беспечной, ни к чему не обязывающей игрой. Она наслаждалась новизной не только этой милой и трогательной личности, этого безмерно привлекательного и удивительно родного ее восприятию тела, и не только «дебютностью» языка на котором произносятся эти признания, но и полнейшей безответственностью ситуации, - при всей ее реальности и при всей искренности произносимых слов! – свободой и непосредственностью, раскрепощенностью на стадии полета. Она может говорить и делать все, что ей вздумается! И он – исчезнет из ее поля зрения через несколько часов! Он не надоест ей, не приестся, не осточертеет! Для этого попросту нет условий! И это можно протянуть сколь угодно долго! И ей это нравится! Она - на вершине блаженства!

- Сладкий, сладкий мой котеночек! – пробормотал Принц, глубоко вздохнув, и чуть ли не изо всех сил прижал ее к себе, - услышав при этом ее капризный стон, перешедший в смешок, - Я никогда в жизни никому не говорил... ну, кроме своих детей...

- «Я люблю тебя»?

- Ага...

- Я не жду от тебя этих слов, сладкий! Они слишком ко многому обязывают! Меня - в первую очередь...

- Но ты их сказала... то есть, имела это в виду, не так ли? – обратив ее лицо к себе, он пристально посмотрел на нее, и его тяжеловатые брови напряженно опустились к его широко раскрытым в трогательном васильковом любопытстве глазам, а уголки привычно поджатого крупного рта еще глубже «въелись» в литые щеки, мило и трогательно подернутые все тем же легким румянцем.

Агнессе стало не по себе от этого взгляда, и ей показалось, что наступает поворотный момент в чувствах и отношениях, к которому она не просто совершенно не готова, но и которого собственно и не желает! У нее возникло ощущение невесть откуда взявшегося серого облака в чистом небе.

- Я... понимаешь, сладкий, я тебя обожаю, и мне нравится быть с тобой, - как ни с кем и никогда, честное слово!..

- Спасибо, котенок! Ты мне нравишься тоже, и я еле сдерживаюсь, чтобы не наговорить тебе кучу сентиментальных глупостей, над которыми обычно потешаюсь. А сдерживаюсь я еще и потому, что... есть в тебе нечто такое, что делает тебя опасной для таких чувств, - опасной, как пропасть, над которой навис туман...

- Ты заговорил как Ветер...

- Ха-ха-ха! Похоже! Я сейчас будто писал провальное эссе на приемном экзамене в поэтическую школу... Кстати, я должен тебе кое-в-чем признаться, малышка...

- По поводу Ветра?

- Да... Как ты догадалась?

- Я видела его фото...

- Он понравился тебе? – Стэн задал этот вопрос все тем же полушепотом, которым вел всю беседу, но в глазах его появилась столь трогательная обреченность, что Агнесса не выдержала и бросилась жадно целовать его:

- Ты – мое единственное и неповторимое счастье! Не забывай об этом никогда, солнышко! Я обожаю тебя... ты – самый яркий и самый замечательный лучик из всех, что когда-либо освещали мою любовную жизнь!

- Ха-ха-ха-ха! Спасибо, котенок! Кажется, мы с тобой можем посоревноваться в провальности поэтических эссе!

Они весело и искренне смеялись, ерзая и ласкаясь, и когда смех затих и повисла расслабляющая пауза, Стэн прервал ее, не перестав широко улыбаться и поглаживать ее упругий живот:

- Послушай, а ты мне точно не солгала по поводу своего возраста?

- Да нет же!

- И у тебя действительно – дети?

- Конечно!

- И они у тебя все - свои?

- А?

- Ну, ты сама их родила или усыновила?

- С ума сошел! – рассердилась Агнесса, отстранившись и возмущенно уставившись на него, - конечно, сама!

- Почему ты сердишься? Что я такого сказал?

- Как - что? Ты спросил, - мои ли у меня дети или приемные!

- Ну да! Так они твои или приемные?

- А у тебя – приемные, негодяй?

- Нет, но я не понимаю, почему ты так взбесилась, - я ведь только спросил, котенок...

- И ты не понимаешь?

- Я только что спросил тебя... Я имел в виду, что... Я хотел сделать тебе комплимент, понимаешь?

Стэн выглядел настолько растерянным и оробевшим в своем недоумении, что Агнесса, растроганная и умиленная, ласково и жадно расцеловала его вновь:

- Прости, сладкий, прости, солнышко! Мы с тобой как два идиота, - нам еще нужно научиться понимать друг друга! И это так здорово, если разобраться!

Продолжение следует
Reply With Quote
Old 24.09.2011, 09:14   #41
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Полностью уверенная в дальнейшем развитии событий на «личном фронте», Арминэ терпеливо ждала соответствующих действий со стороны Ашота, - приглашений, объяснений, объявления о помолвке. Она уже набросала себе схему дальнейшей своей жизни – не только телесной, но и эмоциональной. Ашоту же перспектива женитьбы на Арминэ с каждым днем казалась все более безрадостной. На фоне хладнокровного равнодушия и торжественного молчания Ани, которое делало мир Ашота черно-белым, а жизнь лишенной ярких впечатлений и искренней радости, мысли об Арминэ – еще год назад казавшейся ему единственно подходящей и страстно желаемой женщиной на Земле, - вызывали у него раздражение и досаду. Он понимал, что девушка ни в чем не виновата, и что именно поведение Ани портит ему всю картину.
Встретив Агнессу у выхода с работы, Ашот игриво и фамильярно подхватил ее под локоть и с широкой улыбкой предложил:

- Нэсс, посидим в Старбаксе?

Слегка потрясенная неожиданным появлением Ашота, Агнесса сперва растерялась, и у нее возник порыв избавиться от его общества, но, подумав об Ане, она решила слегка «прощупать» обстановку и произнесла:

- Нет, в Старбакс не хочу, - я планировала пробежаться по плазе, - составишь мне компанию?

- Ну, по плазе так по плазе. Мне нужно с тобой поговорить, и очень серьезно. Дело касается Ани.

Иронично усмехнувшись, Агнесса качнула головой и, похлопала Ашота по спине.

- Аня – отличная девчонка, и будь я мужчиной, я бы позавидовала любому, кто смог завоевать ее сердце...

- Будь ты мужиком, Нэсс, мы бы с тобой сцепились из-за нее, - рассмеялся Ашот.

- Так в чем же дело? Я не мужик, и твоя дорога совершенно свободна... как это ни странно. Чем я могу сейчас тебе помочь?

- Ну объясни ты ей, что положение любовницы намного выгоднее, чем жены – тем более, армянской.

- А?

- Ну, расскажи ей, что наши женщины вечно под колпаком у родни мужа, что обсуждается каждое их слово, движение, шмотка... Объясни, что слишком много ответственности в положении армянской жены: чистый дом, трехразовая кухня, одетые-причесанные дети, накормленные-уложенные спать гости, - я ведь вижу по ней, что она не потянет этот эшелон, – не то у нее воспитание и не те приоритеты.

- Ты сам себе противоречишь, Ашот! – чуть ли не с издевкой в голосе заметила Агнесса, - За что же ты любишь Аню, – если, по-твоему, - она не соответствует твоим представлениям об армянской жене?

Пораженный столь «прямолинейной» логикой, Ашот даже замедлил шаг и повернулся к Агнессе всем копрусом:

- Нэсс, как ты можешь так примитивно мыслить? Не ожидал от тебя! Разве любят за соответствие представлениям?

- Я ждала этого вопроса! Тогда встречный вопрос: женятся – по любви?

- Нэсс, уж кто-кто, а ты-то должна меня понять! Ты ведь из наших, жила среди своих, знаешь, что наши могут попросту съесть заживо, если что не так.

- Ничего подобного! Что ты несешь! Что за страшилки?

- Не знаю. Я всю свою жизнь прожил с таким ощущением.

- Не повезло...

- Не говори так, - я обижусь. Речь о моих родных в конце концов. Я собираюсь вызывать родителей, - они конечно же будут жить со мнoй. Как ты это себе представляешь при неармянской жене?

- У всех у нас есть родные. И я обожаю и ценю своих родных прежде всего за то, что они желают мне счастья, а не за то, что норовят контролировать мое личное пространство.

- Ну вот, начала философствовать! А я лично прекрасно понимаю это желание контролировать! Оно в корне верное, по сути своей.

- А твои чувства к Ане – что они такое «в корне по сути своей»? – передразнила Агнесса.

- Их корень я вижу в похоти, в тщеславии, в самолюбии... согласись, что это очень сильные, хотя и не самые приличные инстинкты.

- Ха! «Неприличные инстинкты»!

- Да. Но я не святой, и я не хотел бы отказываться от удовлетворения их. Я хочу, – как это делают многие... – Ашот умолк в поисках подходящего определения.

- И рыбку съесть и аквариум выпить? Послушай, ты ведь понимаешь, что я желаю Ане только лучшего, и поэтому, никогда не стала бы уговаривать ее идти на такую авантюру с тобой.

«Ей нужен только брак!» - едва не добавила Агнесса, но вовремя остановилась. Не желая вдаваться в разговоре с Ашотом в «эмиграционные» проблемы своих подруг, Агнесса была ограничена в аргументах. Ашот понятия не имел о том, что Аня с Леной находятся в стране на птичьих правах, и по идее могут быть депортированы в любую минуту.

- Я сейчас в таком положении, когда мне нужно заново добиваться ее любви и доверия, - чтобы она одумалась и не разрывала наши отношения.

- Ашот, единственный способ восстановить ваши отношения – это сделать ей предложение...

- Нэсс, это полнейший нонсенс! Просто я думал, что ты меня поймешь... в силу определенных обстоятельств...

- Не поняла, - каких?

- Извини, если шокирую тебя, но меня не покидает ощущение, что ты – «котенок»...

- Вот как... – Агнесса была приятно удивлена тому, как ее ничуть не напрягло это предположение Ашота.

- Жить с одним, и тайно переписываться и встречаться с другим – чем не аналогия? Какими соображениями руководствуется котенок?

- В документе нигде не указано, что у котенка есть муж, жених или бойфренд...

- Но у тебя-то – есть!

Как ни странно, Агнессе в эту минуту казалось совершенно нецелесообразным, а скорее даже унизительным отрицать, увиливать, юлить.

- У меня – есть... Но я – женщина! Я имею право...

- На что? На любовника при живом Давиде?

- Ну, если предполагаемый любовник... восполняет для котенка то, что давно померкло с пресловутым «Давидом», то для полноты ощущений...

- Вот! А я тебе о чем!

- Но я – женщина!

- Да у тебя в мыслях все вверх тормашками, Нэсс! – воскликнул Ашот, - Это именно мужчинам нужна полнота ощущений, а не женщинам! Дело женщины – растить детей и вести дом. А мужчина, чтобы быть полноценным отцом семейства, должен иметь «полноту ощущений», иначе рано или поздно он бросит семью, будь там хоть сколько угодно детей! – помолчав, Ашот добавил: - Или скончается от инфаркта! Что, собственно, часто и происходит...

Как ни странно, ни Арминэ, ни Ашот, поговорив с Агнессой на предмет идентификации котенка, так и не обзавелись однозначным мнением на этот счет. В случае с Арминэ помогли подружки, а в случае Ашота – его озабоченность собственными проблемами.
Впрочем, разговор с Агнессой так или иначе повлиял на Ашота. Во всяком случае, его телефонный разговор с матерью был бы совсем иным, не поговори он пару часов назад с Агнессой.

- Ты почему тянешь, Ашот-джан? Мы уже здесь всем рассказали, что у вас, наконец, все склеилось, - все ждут объявления о вашей свадьбе... Или Арминэ опять пошла на попятный? Не может быть! Ее мать мне говорила, что с их стороны все улажено!

- Мама, все не так просто. Надо подождать немного...

- Ждать больше нечего. Вы оба уже немолодые люди, и я не понимаю, что с тобой происходит, сынок! Ты ведь так любишь ее!

- Мама, любовь тоже не вечна.

- Сынок, я прошу тебя, не подведи нас! Неужели ты - из-за какого-то мимолетного увлечения - готов забыть любовь всей своей жизни? Я знала, что эта Америка до добра не доведет! Запомни, сын, ты –армянин, - в любой точке земли! Ты вырос здесь, ты дышал этим воздухом всю свою жизнь, и несколько месяцев или лет не должны тебя изменить. Будь собой! Будь собой!

- Мама, перестань! Собой я и пытаюсь быть... – при всем уважении, при всей любви к родителям, Ашот поймал себя на мысли, что будь они образованны наравне с ним, ему было бы легче достучаться до них, воззвать к пониманию и соответствующему восприятию его слов.

В данном же случае, - при всем их обаянии, уважении к ним со стороны соседей, родных и знакомых, при всей их доброте и любви к детям, - любая высказанная им мысль может быть понята ими превратно и воспринята как личное оскорбление. Малообразованные люди обычно насколько простодушны и добры в общем и целом, настолько строги и обидчивы по отношению к своим детям. В этом, конечно, нет ничего плохого, но для него – и хорошего в данном случае мало. Высшее образование у детей малообразованных родителей часто создает пропасть непонимания между ними.

- Собой? Ты пытаешься быть собой, игнорируя мнение родных, игнорируя свою любимую девушку, игнорируя наши вековые обычаи?
Последние слова привели Ашота в подлинное бешенство, и ему было сложно сдерживаться.

- Мама, а где у тебя уверенность, что это именно наши, - армянские! – обычаи? По мне, так они скорее арабские или турецкие! А нашим, истинно армянским обычаям, - еще наверное несколько столетий нужно, чтобы вернуть себе – отвоевать! - свое место в нашей жизни!

- Что? Что? – голос матери сорвался на крик, - Ты хоть сам себя – слышишь? Что Америка с вами сделала? Ашот! Возвращайся домой! Слышишь?

- Мама, я никогда не вернусь туда – во всяком случае навсегда... а вот вас – заберу, не сомневайся. Мам-джан, ты, главное, не волнуйся. Ты прoсто знай, что я все сделаю для того, чтобы вы были счастливы, - даже жизнь свою отдам. Но не свое сердце, - понимаешь? Прости...

Продолжение следует

Last edited by BagirkaN; 24.09.2011 at 09:47.
Reply With Quote
Old 27.09.2011, 14:58   #42
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Я чувствую себя на редкость счастливым и в то же время дико несчастным. И оба эти ощущения связаны только с Котенком. Шэннон и дети существуют отдельно в какой-то другой, будто зеркальной части моего внутреннего мира, и они несомненно делают меня счастливым и спокойным. Котенок же привносит в мой мир смятение, дрожь, яркость и неопределенность. Эти дикие краски, ослепляющие, увлекающие, завораживающие, - возникают в моем сознании всякий раз, когда я думаю о котенке или общаюсь с ней. Мне теперь всегда будет не хватать ее. Я бесконечно счастлив потому, что во время нашей последней встречи мы все-таки пришли к соглашению. И я дико несчастен от того, что это, как выяснилось, - единственно приемлемое для нее соглашение. Я знаю, что она ценит свою свободу. Я знаю также, что ее не прельщает, «стандартный», как она выразилась, семейный уклад. Я не силен в гороскопах, но, кажется, именно новаторство и бегство от стандартов – «фирменное» качество ее знака. Кроме того, я и сам чувствую, что у нас с котенком – при моем «богатом и плодотворном» прошлом – стандартный брак немыслим по определению.

Она почему-то попросила меня не говорить Робу о нас, - и это меня слегка удручает. Не то, что бы я сильно рвался в срочном порядке сообщить брату о моих отношениях с котенком, - но сам факт того, что она желает скрыть от него свою «несвободу» коробит меня неприятной подозрительностью. Я не стал интересоваться причинами, поскольку чувствовал, что она не желает их раскрывать. И потом, я решил дать себе шанс самому поразмыслить и разобраться в них. Итак, она видела фото Роба и наверняка, как всякая женщина со вкусом, не могла не оценить его породистой мужественности, которая придает всем его заочно паточно-сопливым речам совершенно иной, - пикантный и неповторимо оригинальный характер. Я не признался ей в том, что уже с самого начала – когда всячески обесценивал эти перлы, насмехался и издевался над ними, - прекрасно знал, кто является их автором. Думаю, это не та «истина», у которой есть шанс рано или поздно вырваться наружу – если я сам этого не пожелаю. Но что это меняет? Она все равно считает его великолепным, - и она права, черт побери! Так почему – почему она не желает, чтобы ему стало известно о нашей любви? А впрочем, все может быть довольно просто: она попросту стесняется его, - ведь ей хотелось бы быть безупречной в его глазах, - а не той, которая позволяет себе тайно встречаться с отцом семейства. Впрочем, наше с ней соглашение вроде должно было разрешить эту «проблему». Желая разобраться в этом самостоятельно, я решил воспользоваться возможностью переписки с братом на чате социальной сети.

- Ну что, - ты убедился, наконец, что Агнесса на самом деле вовсе не тот идеал, который ты ищешь?

- Странно, что ты задаешь этот вопрос именно тогда, когда я убедился в совершенно обратном! – виртуально разулыбался Роб мне в ответ, - Она оказалась единственной, - за всю мою жизнь! – в мыслях о которой у меня беспрецедентно гармонируют физическое и духовное. В ней я чувствую мужской ум, женственный характер, мужскую адекватность и женскую нежность. Это редчайшее сочетание качеств, Стэн. А если все это идет в комплекте со столь ослепительной экзотической красотой, то она превращается для меня в единственно желанного партнера – на всю жизнь!

- Ты ведь не видел ее!

- Ты имеешь в виду, что на фото может быть вовсе не она? Брось! Этот взгляд, эти губы, эти скулы, эта посадка головы, – все это идеально сочетается с каждым словом, которое она пишет!

- А что же она? Отвечает тебе взаимностью?

- О да, Стэн! Не сразу, но постепенно она прониклась ко мне тем, что я называю нежной привязанностью. Жаль, конечно, что это получило особый толчок лишь после того, как она увидела меня на фото... это выдает в ней несколько нездоровый эстетизм, который обычно не свойственен женщинам, привыкшим любить «ушами», но я собственно и не ожидал от нее «обычности». В конце концов, мне повезло с генами, и ее эстетизм найдет себе полнейшее удовлетворение. Хотя ты сам знаешь, как я всю жизнь старался увлечь женщин прежде всего своим внутренним миром, а не внешностью. На внешность могут попасться не самые глубокомысленные дамы, а я, как ты помнишь, всегда опасался тех, кого интересуют не наши душевные и человеческие качества, а наша польская колбаска!

- Ха-ха-ха, Роб, я давно уже забыл эту отцовскую присказку!

- Старик наш знает толк в этих делах! И я рад, что мне передались его способности распознавать стоящее, - и я распознал это в Агнессе!

- Вы договорились встретиться? – я задавал этот вопрос и удивлялся тому, как дрожу от волнения, поскольку, как ни странно, я вполне допускал мысль о том, что котенок может вести двойную игру, но мне все равно было бы неприятно убедиться в этом.

- Да, она прилетит ко мне, - как только я забронирую для нее билеты в оба конца.

- К тебе? В Нью-Йорк?

- Да, на неделю, - больше ей не удастся выпросить на работе.

Готовый сию же минуту рассказать брату о том, что Агнесса – моя любовница, я в то же время вспоминаю ее просьбу и мое обещание молчать. Я начинаю убеждать себя, что эта прекрасная и агрессивная в требованиях к любовной жизни женщина имеет право на свободный выбор. Я пытаюсь найти положительные стороны в этой ситуации: если она выберет меня – я буду не просто счастлив, но и горд тем, что не обошлось без соперничества – и какого! Если же она выберет его, то у меня будет шанс вернуть себе спокойствие и размеренную жизнь, избавиться от тревог и волнений... О нет, черт побери, мне это не удастся! Нет пути назад, - нет! Я не должен уступать ее! Да и потом, – наше соглашение! Оно многое означает! Договорилась ли она раньше с ним, чем со мной – или позже, – не имеет никакого значения! Потому что с ним она договорилась лишь встретиться, а со мной - ... Конечно! Пусть делает все, что угодно! Я прощу ей эту слабость. В конце концов, она все время была достаточно тактична, чтобы ни разу не задать мне вопроса об отношениях с Шэннон. Я уверен, что будь у нее далеко идущие планы относительно Роба, – она бы не стала вступать со мной в подобные соглашения. Я уверен также в том, что она выполнит условия нашего соглашения вне зависимости от того, насколько Роб понравится ей. Мой котенок – как это ни парадоксально - внушает мне доверие и чувство надежности, – даже при том, что, оказывается, способна вести двойную игру. Но не это ли делает ее той необычной и экзотически своеобразной леди, какой я ее обожаю?..

Около восьми вечера, нарезая лук, Агнесса увидела, как Лена, открыв снаружи своим ключом, стремительно вошла и приложилась к двери, будто хотела закрыть ее раньше, чем это бы сделал доводчик. Агнесса была вся в слезах и не сразу приметила перепуганный вид подруги.

- Вот, Давид заказал карабахские лепешки с зеленью, – теперь провожусь тут весь вечер.

- Давид ничего не заказывал – прозвучал из-за компьютера трубный голос, - не верь ей, Лена! Она сама предложила мне, и я любезно согласился! Вот увидишь, я съем не больше двух а она самолично уплетет все остальное!

- Меня депортируют! Меня теперь депортируют! За мной скоро явятся, заберут и оправят в Рашу!!! – дрожащим голосом, все еще не отходя от двери, повторяла Лена.

Давид встал из-за компьютерного стола и прошел к выходу, чтобы лучше расслышать тревожное бормотание Лены. Агнесса отложила нож, сполоснула руки под раковиной и устремилась к подруге, усадив ее на диван:

- Лена, успокойся, умоляю тебя! В чем дело?

Косясь на Давида, которому не были известны все подробности ее «махинаций» с мужчинами, Лена не осмеливалась начать рассказ, но Агнесса, уверенная в лояльности Давида, в искренней его симпатии к Лене, решительно кивнула ей, крепко ухватила за руки, давая почувствовать поддержку, и уставилась на нее выжидающе.

- Нэсс, я не понимаю, как так получилось, но мы были в баре с Тони, и нас там застукал Алекс! Будто Солана – это просто деревня!

- Алекс – это который полицейский? – неожиданно для обеих женщин, вмешался Давид.

- Нет, он военный, - ответила Лена, - полицейских у меня не было. Он звонил несколько раз, но я не отвечала, - не до него мне было. И вот – на тебе, явился!

- Он тебя запеленговал по местонахождению твоего мобильника, - усмехнулся Давид, - военный или полицейский – им ничего не стоит это провернуть!

- Ой, скорее всего так и было, - Лена остановила задумчивый взгляд на лице Давида, - он явился такой торжественно-строгий, а я как раз вовсю ласкаюсь с Тони, мы обсуждаем с ним наши дела... А Алексу-то я сказала, что весь день лежу, плохо себя чувствую... Вот он и трезвонил мне, чтобы узнать, как я...

- И что дальше? Они подрались? – нетерпеливо заерзала Агнесса.

- Подрались – не то слово, Нэсс! Весь бар стоял на ушах! Каждый из них орал, что я ношу его ребенка, что мы должны скоро пожениться, что второй тут лишний! Сначала Алекс толкнул Тони, а тот и так уже напился, еле на ногах стоял, мало что соображал, ну и отлетел куда-то в темный угол, там на что-то напоролся, грохот, крики, - потом оттуда вылез уже со стулом в руке и как запустит в Алекса, - ну, промахнулся, стул попал, естественно, прямо за стойку, снова звон стекла, снова крики, ну они оба вовсю, криком пересказывают друг другу всю историю отношений со мной, - у этих американских мужчин вместо языка - помело! Весь бар слышал, с кем я, когда я, где, почему и как, - представляешь? Нет бы молча и зло подраться – и потом только сесть и тихо, приватно и цивилизованно обсудить все дела! И, естественно, кто-то вызвал полицию, – слава Богу, в бар заглянул Булат – ну, этот турок-велорикша, - и ловко под шумок вывел меня оттуда, пока еще полицейские не явились... Он меня и привез сюда. Но представь, если они расскажут все это полицейским, и те начнут расследовать все это дело, доберутся до меня, проверят документы... Это ведь верный депорт!

- Подожди, Лена, я не понял, это - всё? – запальчиво воскликнул Давид, будто разочарованный слишком коротким рассказом.

- Ну да! За мной в любую минуту могут явиться и депортировать!

- Лена, успокойся! Полицейские к тебе могут и не явиться, - ты ни в чем не замечена, тебя там даже и не было. Тони и Алекс – вот кто устроили разгром.

- Но полиция начнет их допрашивать что да почему... и тут выяснится, что яблоко раздора – это я!

- Да хоть Хиллари Клинтон! – весело парировал Давид, - Это уже не интересует полицию! Они в любом случае не должны были так себя вести, - а ты ни при чем!

- Но, Давид, а где гарантия того, что они сами не попросят дознания, очных ставок и прочего... – робко осведомилась Агнесса, не на шутку перепуганная за подругу.

- И тогда полиция вряд ли явится на дом, – сдержанно, терпеливо, сменив тон и выражение лица, отвечал Давид, - они просто вызовут ее повесткой по почте. Там ее попросят предъявить удостоверение личности, - причем лишь для того, чтобы убедиться, что пришла именно она а не подставная... - а на нем сроки визы не указаны. А если бы и были указаны, то полиция – это одно ведомство, а иммиграционный офис – совсем другое. Полицию интересует правопорядок как таковой, а не визовые вопросы. Лена... успокойся, не нервничай и давай ужинать вместе...

- Не нервничать не получится, Давид... ведь у меня может сорваться спасительный брак...

- Хорошее дело браком не назовут, Лена! – сбанальничал Давид и спокойно вернулся к компьютеру.

Агнесса, держа подругу за плечи, встретилась с ней глазами и мягко и в то же время устало улыбнулась, будто и успокаивая ее, и скептически реагируя на заезженную шутку Давида.

Продолжение следует
Reply With Quote
Old 02.10.2011, 11:22   #43
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Телефонный разговор с матерью, в котором Ашот впервые в жизни сорвался на тему упадочности и никчемности навязываемых ему традиций, придал ему еще больше решимости восстановить отношения с Аней. Он был еще очень далек от мысли о женитьбе на ней, но то, то брак с Арминэ стал для него практически «невыполнимой миссией», он сознавал четко. Стэлла же, то и дело слыша от дочери лаконичные и вялые комментарии по поводу бездействия Ашота в матримониальном направлении, решилась на новую поездку в Калифорнию, - на этот раз с мужем. Поскольку родители Ашота были на равных заинтересованы в браке детей, - тем более, что во всей этой истории красной нитью шла аргументация о недопустимости попадания их драгоценного чада в сети особы с «сомнительным прошлым», - Стэлла пообещала им вернуться уже с известием об обручении. Что касается Ани, то она, как и прежде, - что до знакомства с Ашотом, что во время него, что после разрыва, - как минимум пару раз в неделю пропадала вечерами с емкой формулировкой, «ну, я побежала», - распустив шелковистые, ниже талии, волосы, ярко накрасив глаза и губы, и одевшись так, чтобы все достоинства ее барбиобразной фигурки были особенно заметны.

- Наша Аня явно что-то мутит в параллельном измерении, - заметил Давид в один из таких вечеров, когда они возвращались с Агнессой из магазина и увидели, как Аня при полном параде садится в свою машину.

- И правильно делает, - язвительно отозвалась Агнесса, - в ее ситуации и с такими лицемерами, как твой Ашот – это святое дело.

- То есть, ты считаешь, что вести двойную или тройную игру – это не порочная природа человека, а всего лишь сила обстоятельств, заставляющая его это делать?

Расслышав в этом вопросе упрек в свой адрес и не будучи готовой развивать сейчас эту тему, Агнесса решила перевести стрелки:

- Давид! - с возмущенной раздражительностью, но не без веселья в голосе, воскликнула она, - ты-то хоть не строй из себя святошу! Вспомни сам свою молодость! Ты ведь не сожалеешь ни об одном своем поступке, и тебе ни за что не совестно!

- Сожалею я только об одном: что мы с тобой не встретились в Ереване тогда, когда ты там жила, - юная и совсем еще свеженькая на исторической родине, а я только вернулся из Армии. Или хотя бы чуть позже, когда ты еще не уехала в Москву, а я уже был по горло сыт своим спонтанным браком.

Помолчав с минуту, - будто замешкавшись в поисках ключей от входной двери, Агнесса вдруг посмотрела пристально на Давида и с каменным выражением на лице произнесла:

- А я бы тогда не повелась на тебя...

Это наверняка было правдой, - а не попыткой сострить или скокетничать. В те времена в Армении Давид не мог быть для нее такой «невидалью», какой он оказался здесь больше семи лет назад, когда она, едва приехав в Америку и попав в незнакомую среду, встретила «родную душу», - и Давид это осознал как нельзя более четко, потому и не среагировал на ее фразу, воспользовавшись тем что они вошли в квартиру, и им навстречу выбежали дети.

Как только Давид уснул, Агнесса вылезла из постели, накинула его рубашку и направилась в гостиную, - посидеть за компьютером. Хотя Стэн наверняка уже спит, - так как завтра рабочий день, - она все же рассчитывала найти от него послание, - пусть коротенькое, бессмысленное или глупое, - все равно они странным образом грели ей душу, и по прочтении их с ее лица еще долго не сходила счастливая и растроганная улыбка. Однако, не успев еще подойти к компьютеру, Агнесса увидела, как засветился ее телефон, и, взяв его в руки, прочла эсэмэску от Ани: «Не спишь?».

Через десять минут они уже сидели за чаем, и Аня рассказывала о своем вечере. Впрочем, рассказ ее касался вовсе не вечера как такового, а того, как Ашот постоянно вклинивался в него своими звонками.

- Почему ты не отключила телефон на фиг? – спросила Агнесса.

- У меня сестра в Волгограде рожает, - я не говорила?

- Ах, ну да...

- Я по-человечески попросила его не звонить...

- Ты все-таки заговорила с ним? – обрадованно воскликнула Агнесса.

- Нет, я написала ему эсэмэску. Но он продолжает трезвонить, вот и теперь, - смотри! – и Аня выставила свой андроид, на котором высветилась фотография Ашота, по-американски улыбающегося во все тридцать два зуба, - Нет, я не могу спокойно смотреть на его лицо! Мне так хреново!

- Ань, ты в самом деле ждешь, чтобы он сделал тебе предложение?

- Сама не понимаю, как это так выходит, но не просто жду, а даже мечтаю, - криво улыбнулась Аня, пряча глаза.

- Послушай, ты хоть в курсе, что он собирается вызывать родителей и жить с ними под одной крышей?

- Нет, не в курсе. Это правда?

- Это не просто правда, это закон жизни для него, – иначе он себе и не мыслит. Ты готова на это – даже ради любви к нему?

Выдержав паузу, Аня вдруг начала давить ложкой на блюдце кусок пирога, как если бы это была горячая картофелина.

- Нэсси, я и от своих-то родителей уже в семнадцать лет отделилась... Неужели он... погоди, сейчас я кое-что выкину, - прямо на твоих глазах. Мне терять нечего.

И, вдохновленная заговорщически-возбужденным видом Агнессы, Аня выбрала номер Ашота.

- Ну, привет. Уговорил, - я готова тебя выслушать. Чего тебе?

- Аня... – растерявшийся от столь неожиданного события – в виде аниной готовности выслушать его, Ашот не сразу нашелся что сказать, и поэтому, просто спросил: - как дела?

- Дела прекрасно, как всегда, но это не тема для разговора с тобой, тем более, в такой поздний час. Так чего тебе? Говори, пока я не передумала.

- Аня, только давай без хамства и подколов. Я все равно не буду сейчас говорить – нам для этого нужно встретиться.

- Нет, ты скажешь мне все сейчас, по телефону, а встретимся мы с тобой или нет – зависит от нашего разговора. Причем, ты уже знаешь, что еще одно слово на тему «любовницы», - и я никогда больше не отвечу тебе. Это железно.

- Не сомневаюсь. Но про «любовницу» речи больше не будет.

У Ани засветились глаза, но интонация не выдала ее радости и воодушевления.

- Так я слушаю тебя.

- Аня, я решил, что не стану жениться... на Арминэ.

Сделав рукой характерный жест, который Агнесса прочитала как «йесс!!», Аня хладнокровно ответила:

- Ну что же, значит, так и проживешь жизнь бобылем...

- Ну, не совсем бобылем, Ань... Я все-таки надеюсь, что у нас с тобой есть будущее.

- И какова моя роль в этом будущем?

- Ну, как ты сама захочешь... в лучшем случае – жены, а в альтернативном случае...

- То есть, в худшем?

- Нет, именно в альтернативном... понимаешь, есть некоторые нюансы...

- Слушаю тебя, - и Аня, стала медленно и торжественно кивать Агнессе, давая понять, что они подошли к «самой сути».

- В общем... нет. По телефону сложно. Ань, ну давай договоримся встретиться – хоть сейчас!

- Ашот, это наш последний с тобой разговор, и я пока так и не услышала в нем ничего, что бы меня подвигло на встречу с тобой.

- Разве? А слово «жена»?

- Это отличное слово, но я не уверена, что наши с тобой позиции совпадают в этом вопросе.

- То есть?

- Ты согласен, например, что муж и жена должны жить отдельно от родителей?

Поскольку в трубке повисла тишина, Аня сжала губы трубочкой и максимально вскинула брови, реагируя на то, как Агнесса, театрально-сокрушенно закрыв лицо руками, раздвинула затем пальцы, из-за которых были видны ее глаза, вознесенные к небу.

- Почему ты вдруг заговорила об этом? Кто тебя надоумил, - Агнесса?

- Я ведь слышала твое слово «нюансы», - и мне пришло в голову, что речь пойдет именно о том, чтобы жить вместе с твоими родителями. Так я не ошиблась?

- Я... Аня, если в моем воображении и есть идеальная картина жизни, то на ней ты – моя жена, живущая со мной и с моими родителями.

- Значит так, Ашот. Либо ты перерисовываешь свою «идеальную картину жизни», либо это был последний наш разговор. Спокойной ночи.

- Что ты натворила! – пораженная, воскликнула Агнесса, когда Аня повесила трубку, - Ты поставила его перед немыслимым выбором! Да и себе все испортила... Родители-то еще неизвестно когда здесь окажутся, - а тебе ведь так важно выйти за него! Потом бы ты, возможно, сама уговорила его жить отдельно. Не получилось бы у вас с совместной жизнью – так хоть с документами бы у тебя все наладилось. А теперь – что?

- А теперь я уверена, что он сделает выбор в мою пользу. Мне кажется я поставила ему этот ультиматум в самое подходящее время. Посмотрим, Нэсс.

С тех пор, как Роб рассказал мне о планах Котенка навестить его в Нью-Йорке, - к тому же за его счет, - мне стало слишком неспокойно за наши отношения с ней. Я частенько сержусь на себя за то, что позволил себе утратить бдительность и увлечься женщиной до такой степени, чтобы это чувство превратилось из радости в боль, и приносило не утешение самолюбию и повышение самооценки, - как это всегда было, - а скорее беспокойство, неуверенность и полное отсутствие контроля. Я чувствую себя щепкой, несущейся по течению, и меня бесит эта картинка. В чем дело, черт возьми! Почему я должен прогибаться под капризы избалованной стервочки, - даже если она и составляет все счастье и всю радость моей жизни? Почему я должен из-за мыслей о ней вести себя с детьми как зомби, лишать их радостных поездок по выходным – из-за мерзкого настроения, которого не думаю ни скрывать, ни объяснять кому-либо!? Почему вся моя терпимость, вежливость, игривость, веселый настрой и заботливое и заинтересованное внимание – достаются только ей одной, а моим домочадцам – только моя раздражительность, задумчивое молчание, замкнутость и апатия?

- Ты не представляешь, как я волнуюсь перед ее приездом, Стэн, - просто как мальчишка!

- Что именно тебя волнует, Роб?

- Воображая нашу встречу, я просто не знаю, как себя вести с ней.

- Тогда, может быть, вам и не встречаться вовсе! – съязвил я, еле скрывая раздражение, - тем более, что неизвестно еще, - вдруг у нее есть бойфренд! Ты не думал о том, что она не может быть одна?

- Я знаю все о ее любовной жизни, Стэн! Она рассказала мне об одном своем страстном увлечении, но я быстро опустил ее с небес на землю, так что с этим негодяем у нее давно уже покончено!

- С каким еще негодяем? – я был возмущен до глубины души тем, что котенок делился своими любовными историями не со мной, а с Робом.

- Она еще несколько месяцев назад встречалась с женатым человеком, который обращался с ней как с девочкой по вызову. Этот придурок все время врал ей о том, что то ли вот-вот разведется, то ли уже разведен, а сам продолжал жить с женой и пользоваться нежностью и доверчивостью Агнессы. А однажды этот сукин сын не явился на свидание и даже не удосужился объяснить ей причины, и потом несколько дней она «плакала на моем плече», сокрушаясь о том, что с ним наверняка случилось нечто ужасное. Слава Богу, я сумел втолковать ей, что этот мерзавец попросту ни во что ее не ставит, что он не любит ни ее, ни даже свою жену, а любит в этой жизни только себя, и готов питаться чужой любовью и чужими сердцами, ступая по ним своими ботинками, как если бы это были не сердца, а булыжники на мостовой...

Глубоко оскорбленный, я не выдержал и выдал следующий текст:

- Вот как! А она не рассказывала тебе случайно об одном на редкость липучем и приставучем лузере, который забрасывал ее слащавыми, приторными, будто слизанными у средневековых арабов и вымоченными в патоке славословиями, от которых стошнило бы даже прыщавую школьницу?

- С какой стати она стала бы делиться со мной тем, что ее не волнует и не трогает? Я – ее друг, и она доверяет мне и готова делиться с мной не всякими мелочами, а тем, что действительно важно и сложно для нее. Во мне она ищет поддержку, во мне она находит решение своих проблем, и именно меня она посвящает в мир своей души, - поэтому, всякие смешные и забавные глупости она оставляет для тех, кто ей менее важен, и кого она рассматривает не более чем как веселых знакомых, подходящих лишь для развлечений и легкомысленных пустопорожних разговорчиков.

Тяжело и глубоко дыша, я изо всех сил удерживал себя от того, чтобы не нарушить данное котенку слово. Одному Богу ведомо, как мне хотелось в тот момент, чтобы хоть кто-нибудь на свете оценил мои нечеловеческие, уникальные усилия, направленные на то, чтобы одним щелчком пальцев не уничтожить весь этот дурацкий спектакль, который Агнесса устроила Робу, и который он с таким упоением пересказывает мне. Как бы я хотел сейчас одной лишь фразой нарушить все их планы и смешать Робу все карты! Но пусть! Пусть она поедет к нему, пусть, черт возьми, он переспит с ней, - в этом-то я ни минуты не сомневаюсь! – и пусть после всего этого – она вернется и выполнит наше соглашение! Это будет даже эффектнее!

Продолжение следует
Reply With Quote
Old 07.10.2011, 12:04   #44
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

В последнее время Шэннон стала все чаще страдать какими-то неприятными, похожими на аллергические, недомоганиями. Я сочувствую ей, и мне жаль, если страдает и ребенок в ее утробе. Насколько я помню, раньше с ней никогда такого не случалось. Приближается время родов, и я надеюсь, что в скором времени все разрешится наилучшим образом для обоих. Она продолжает настойчиво обвинять меня во всех своих проблемах – телесных и душевных, хотя я все делаю или не делаю исключительно по ее желаниям и настроениям. Конечно, инцидент с покушением на копа стал для меня отличным поводом убедительно юлить и ссылаться на проблемы с памятью и восприятием, - но, поскольку на самом деле я в полном порядке, лгать и притворяться становится все сложнее и скучнее. По-видимому, у меня действительно нет актерского таланта, и я был совершенно прав, когда в колледже вовремя перевелся с актерского на операторский.

Впрочем, я даже рад этим проблемам с Шэннон, так как они пробуждают меня, возвращая в реальность и отвлекая от навязчивых и все более и более тяжких мыслей о Котенке, о том, что она значит для меня; от ревности в брату, который пока ничего не подозревает о моей связи с ней, и я не уверен, что он был бы в восторге от этого, - даже если бы не был увлечен моим котенком. Роб всегда отличался особым чистоплюйством, - даже внутри нашей чистоплюйской семейки. Я явно переоценил свою способность спокойно воспринимать похождения котенка, - видимо, основываясь на предыдущем опыте, когда был весьма равнодушен и бесстрастен в ситуациях с изменами. Я скорее использовал эти случаи, чтобы эмоционально терзать девушек, заставляя их чувствовать себя ничтожествами и заново добиваться моего расположения, выполняя любую мою прихоть. Я получал удовольствие от того, как они стараются во всем мне угодить, чтобы загладить свою вину передо мной, хотя никакого морального ущерба от их измен я не чувствовал. Нынешнее же положение дел демонстрирует мне отсутствие пресловутой самодостаточности, когда отношение другого человека определяет мою самооценку. С какой стати мое самовосприятие должно зависеть от того, как ко мне относится котенок или кто бы то ни было? Пытаясь успокоиться, я то и дело убеждаю себя, что дело вовсе не в самооценке, а в боязни потерять котенка, - то есть, чистейший эгоизм, - и это отвратительно, и не стоит ни внимания, ни, тем более, тяжких раздумий. Более того, - говорю я себе, - она совершенно безосновательна, эта боязнь, так как Котенок уже пришла со мной к соглашению, которое она вряд ли нарушит, потому что у меня есть стойкое ощущение того, что на ее слово можно положиться!

Арминэ поехала в Лос-Анджелес, чтобы там встретить свою мать в аэропорту. Никто из ее знакомых не знал о приезде Стэллы, - даже Ашоту предпочли ничего не сообщать заранее. Стоит ли удивляться тому, что произошло вследствие этой «конспирации»! Стэлла, находившаяся в нетерпении, основываясь на давно устаревших данных, слишком уж «по-своему» воспринимала отношение Ашота к Арминэ, - и посему была настроена встретиться с Ашотом без промедления, - сразу же по приезде из аэропорта в Солану. Она была уверена в лояльности Ашота и в той власти, которую имели над ним старшие, - будь то родители или их знакомые. Арминэ знала, что Давид сейчас на работе, - и Ашоту можно было сделать приятный сюрприз. Для любого эмигранта – давние знакомые с родины всегда представляют собой нечто щемяще приятное. Ашот должен был быть дома, ибо его машина была на парковке.

Подойдя к двери и посмотрев в глазок, Ашот оторопел на долю секунды, но невесть откуда взявшийся порыв смелости – будто наждачной бумагой прошедшийся по его прежнему воспитанию и миропониманию, заставил его спокойно и уверенно открыть дверь. Можно себе представить выражение лиц Стэллы и Арминэ, когда они увидели Ашота – в боксерах, без носков и с голой волосатой грудью. Основание его шеи, а также плоский и упругий живот были щедро выпачканы красной губной помадой, а волосы были всклокочены так, будто в них свили гнездо вороны.

- Аня, одевайся у нас гости! – выкрикнул Ашот, повернув голову в сторону спальни, и лишь после этих слов поздоровался с неожиданными посетительницами, - Вы проходите, располагайтесь, я только оденусь, мы тут были немного заняты. –
Усмехнувшись то ли своим словам, то ли самой ситуации, Ашот исчез, и женщины услышали, как громко хлопнула дверь спальни.

- Бесстыжий гаденыш! – воскликнула ему вслед пораженная Стэлла и, взяв за руку дочь, едва скрывавшую свою ухмылку, устремилась к выходу из здания.

Выглянув из коридора и обнаружив, что гостьи исчезли так же «неожиданно», как и появились, Ашот, уже успевший надеть джинсы, закрыл входную дверь, к которой дамы и не подумали прикасаться, и вернулся в спальню. Аня – растрепанная и счастливая, прикрытая лишь своими длинными темными волосами, сидела на кровати, наклонив голову и хитро улыбаясь.

- Ты не представляешь, что ты со мной творишь, Аня! – произнес Ашот, отбрасывая рубашку, которую намеревался надеть для общения со Стэллой и Арминэ, - Я никогда бы не поверил, что способен на такое! А то ли еще будет!

- Ты про что? – насмешливо и лениво отозвалась Аня.

- Я про все, понимаешь? Про всё! – и, бросившись на кровать, он стал нежно и страстно обнимать и целовать девушку, не переставая повторять: - Только ты не бросай меня, хорошо? Будь со мной! Наберись терпения, сил, любви, - и будь со мной несмотря ни на что! Я обещаю, что горы сверну, если ты будешь со мной!

Агнесса же, вся поглощенная предстоящей поездкой в Нью-Йорк, была погружена в мысли о своих дальнейших действиях. Она слишком запуталась в создавшейся ситуации. Хотя Ветер и нравится ей достаточно, чтобы она могла допустить физическую близость с ним, она на этот раз слишком чувствительно и весьма «своевременно» сознавала, что он - ее родственник. К тому же, у нее был уже свой любимый – Принц, - которого она по-прежнему считала самым привлекательным из всех мужчин, каких она когда-либо знала. Однако, поскольку за все годы проживания в Америке, она так толком и не побывала в Нью-Йорке, а также в силу заманчивости бесплатной поездки, - не говоря уже о возможности встретиться с родственником и отчитаться об этом брату в Москве, - Агнесса решила, что поездка эта должна состояться.

- Так ты уверена, что хочешь поехать одна, без меня? – спросил Давид, когда Агнесса вкратце разъяснила ему ситуацию с новоявленным родственником, которого непременно нужно навестить по настоянию братьев.

- Конечно, дурачок мой! Я увижусь с родичем, сделаю с ним несколько совместных фото, отправлю их в Москву братьям, и все будут довольны и счастливы.

- Ну и чем я могу тебе помешать в этих делах?

Агнессе показалось, что Давид не доверяет ей, хотя она в общем и целом говорила ему правду. Она действительно не собиралась допускать телесной близости с Робертом, и на случай его настойчивости у нее было «припасено» намерение рассказать ему об их родстве.

- Да ничем ты не помешаешь, любимый, - просто совершенно не стоит тебе тратиться на дорогу, пропускать работу и срываться куда-то только для того, чтобы сопровождать меня. Я уже большая девочка, и сама умею путешествовать, - и Агнесса, подойдя в дивану, на котором сидел Давид, приподняла платье и влезла к нему на колени, обхватив его торс согнутыми ногами и обвив руками его шею.

- Я думал, тебе захочется, чтобы рядом был кто-то... – отвечал Давид, уклоняясь от ее поцелуев, но все же позволяя ей иногда «попасть в цель», - но раз уж ты такая самодостаточная...

- Перестань дуться! Нет на свете ничего нелепее обиженного мужчины!

- Разве я обижаюсь? – возразил Давид, приподняв брови и пытаясь высвободиться из ее объятий.

- А почему ты сейчас отталкиваешь меня? Ведь отталкиваешь! А я так хочу тебя целовать!

- Твои поцелуи только отвлекают нас от разговора!

- И пусть отвлекают! – И Агнесса стала нежно покусывать мочку его уха, перейдя на шепот: - Разговор-то все равно дурацкий...

Продолжение следует
Reply With Quote
Old 11.10.2011, 12:02   #45
Вредительниц
 
BagirkaN's Avatar
 
Join Date: 03 2006
Location: San Diego, USA
Age: 46
Posts: 4,793
Downloads: 2
Uploads: 0
Blog Entries: 1
Reputation: 550 | 4
Default

Когда раздался звонок в дверь, оба они – Агнесса и Давид, - замерли на секунду, уставившись друг на друга. Аня – на свидании с Ашотом, Лена – на работе в ресторане, дети – все дома, и Агнессе с Давидом было невдомек, кто бы мог пожаловать в такой час.

- Стэлла! Вот это сюрприз! – воскликнула Агнесса, увидев Арминэ с матерью, - Как Вы тут?

- Сюрпризом для всех, - мило улыбаясь, отвечала Стэлла, обмениваясь поцелуями с Агнессой.

- Добро пожаловать, присаживайтесь! Вас кормить? У меня осталось кое-что от ужина.

- Нет, спасибо, Агнесса-джан, мы поели в «айхопе» по дороге из аэропорта, - ответила Арминэ, подойдя с матерью к дивану.

- Кофе я выпью, - добавила Стэлла, с широкой улыбкой пристально глядя на Давида, который, не успев еще сказать ни слова, только дожидался своей очереди поздороваться с ереванской соседкой.

Подойдя вплотную к Стэлле, Давид наклонился, чтобы пожать ей руку и поцеловать, и в этот момент обе они – и Арминэ, и ее мать, обратили внимание на следы губной помады на шее и одежде Давида.

- Сегодня такой день, мама. Не обращай внимания, - мрачно и не без иронии произнесла Арминэ, усаживаясь на диван.

- А кофе у нее между прочим не бывает, - не придав значения замечанию Арминэ, ибо смысл его был как минимум не понятен,
Давид решил весело поддеть Агнессу при посторонних, что было для него особым видом развлечения, - она ведь у нас не кофеманка. Я ей принес как-то молотый кофе, так на нем через неделю образовалась плесень...

- Как так – через неделю? – удивилась Стэлла.

- А так, у них с кофе взаимная непереносимость.

- Ты молотый кофе в морозилке держи, Анесса-джан, - мягко и в то же время назидательно вещала Стэлла, явно получая удовольствие от дачи «полезных советов» Агнессе в присутствии Давида.

- А кофе у меня все-таки есть, – не реагируя ни на поддевки, ни на советы, Агнесса потянулась к полочке над микроволновкой.

- Не понял... откуда?

- От Ани. А ей накупил Ашот, - и, сверкнув глазами на Арминэ, Агнесса протянула Давиду ручную кофемолку: - держи, намели пару ложечек.

- И мельничка есть? Откуда она у тебя такая – прямо типично ереванская? – чуть ли не с возмущением в голосе удивилась Арминэ.

- Все оттуда же... – с преувеличенной вежливостью отвечала Агнесса, - Ашот на день матери подарил.

К моменту, когда все четверо, сидя в креслах и на диванах вокруг низенького стеклянного столика, допивали кофе или чай, Стэлла уже успела поговорить с Давидом обо всех ереванских «реалиях», - новостях и слухах, обсудить всех общих знакомых и их дела. Арминэ, естественно, тоже участвовала в беседе, поскольку была в курсе всех событий и лично знала всех «персонажей», и лишь Агнессе приходилось молча слушать их беседу, чувствуя себя «чужой на этом празднике жизни». Арминэ сподобилась даже одарить Агнессу парой победоносно-заносчивых взглядов.

- Давид, нам с тобой нужно очень серьезно поговорить, - заявила Стэлла после повисшей паузы, - но не здесь и не сейчас, - и она бросила на Агнессу короткий, но многозначительный взгляд, в который можно было прочесть нежелание Стэллы говорить на заданную тему в присутствии этой женщины, - дело касается наших личных вопросов.

- Я... Да, конечно, только я не знаю, когда это можно будет сделать, потому что мы с Агнессой завтра уезжаем, - нам надо быть в Нью-Йорке.
Прекрасно понимая, что Стэлла в своем «личном» разговоре станет настаивать на его ответственности перед Арминэ, Давид посмотрел на Агнессу настолько умоляюще, что та просто не могла опровергнуть его неправду.

- Да, мы ведь уезжаем завтра, - извиняющимся тоном подтвердила Агнесса, теребя на пальце обручальное кольцо.

- А зачем вы туда едете? – настороженно поинтересовалась Стэлла, будто «Нью-Йорк» в переводе означало «передовая линия фронта».

- Нам нужно наладить кое-какие семейные дела, - отвечал Давид, сжимая кисть Агнессы, будто беря на себя ответственность за «отчет» перед Стэллой.

Поскольку развод с Седой у Давида был уже на мази, Стэлла слишком уж ревностно относилась ко всему, что могло вызывать любые подозрения в «ускользании» вожделенного жениха в чужие руки.

- Давид, нам нужно будет поговорить до вашего отъезда, и может быть даже он не состоится, - твердо и, пожалуй, слишком строго заявила Стэлла, вставая с дивана. – Когда у вас вылет завтра?

- Вылет у нас в восемь утра, - ответила Агнесса, также вставая и косясь на Давида с едва скрываемой ухмылкой на лице.

- Да, мы собственно и спать-то этой ночью может не будем... Вот что, Стэлла, поговорим прямо сейчас, если ты не возражаешь.

- Сейчас?

- Да, я лично не против разговора, потому что рано или поздно нужно все разрешить. И мое слово здесь таково, что мы с Агнессой собираемся пожениться, - и он снова посмотрел на Агнессу в ожидании подтверждения своих слов.

И, хотя речи о женитьбе как таковой между ними не было – кроме той беседы на балконе, - Агнессе пришлось, спасая его от настойчивости и напора отчаявшихся и готовых теперь на все соседушек по ереванскому подъезду, подхватить заданную им тему:

- Да, между нами собственно все уже решено.

- Ну, то, что решено между вами, это одно, Агнесса-джан. – с пафосом на лице, запрокинув голову и пряча взгляд, отчеканила Стэлла, - Мы с тобой женщины, и мы понимаем, что все это сегодня так, а завтра может измениться на сто восемьдесят градусов.

Повисшее молчание в ситуации, которая скорее веселила Агнессу, чем тревожила ее, наконец, было нарушено ею же. Поджав губы, чтобы не было заметно ее ухмылки, Агнесса смотрела на оторопевшего Давида в течение пары секунд, и потом произнесла спокойно:

- Давид, если это так серьезно, я могу поехать и одна, без тебя...

- Нет, - куда ты поедешь без меня? – не сразу, будто оправившись от шока, возразил Давид, - Какой смысл в поездке, если она пройдет без меня? – Давиду явно хотелось, чтобы эта поездка выглядела судьбоносной для Стэллы и Арминэ.

- Тогда мы можем ее отложить, чтобы вы поговорили со Стэллой!

- Несс-джан, ничего мы откладывать не будем, и поедем вместе. Стэлла здесь, как уже известно, почти на месяц, так что она успеет все мне сказать после нашего с тобой возвращения.

Продолжение следует
Reply With Quote
Sponsored Links
Reply

Thread Tools


На правах рекламы:
реклама

All times are GMT. The time now is 10:43.


Powered by vBulletin® Copyright ©2000 - 2017, Jelsoft Enterprises Ltd.