Художник, который не умеет рисовать кошек

[BagirkaN]

Все имена заменены на вымышленные.

[Professor]

Reckon_ - и тебя сосчитали! Антон Павлович Чехов - вот кто мастерски пародировал экспрессивные опусы графоманов. Обратимся же к нему!

На башне св. Ста сорока шести мучеников пробила полночь. Я задрожал. Настало время. Я судорожно схватил Теодора за руку и вышел с ним на улицу. Небо было темно, как типографская тушь. Было темно, как в шляпе, надетой на голову. Темная ночь - это день в ореховой скорлупе. Мы закутались в плащи и отправились. Сильный ветер продувал нас насквозь. Дождь и снег - эти мокрые братья - страшно били в наши физиономии. Молния, несмотря на зимнее время, бороздила небо по всем направлениям. Гром, грозный, величественный спутник прелестной, как миганье голубых глаз, быстрой, как мысль, молнии, ужасающе потрясал воздух. Уши Теодора засветились электричеством. Огни св. Эльма с треском пролетали над нашими головами. Я взглянул наверх. Я затрепетал. Кто не трепещет пред величием природы? По небу пролетело несколько блестящих метеоров. Я начал считать их и насчитал 28. Я указал на них Теодору.
- Нехорошее предзнаменование! - пробормотал он, бледный, как изваяние из каррарского мрамора.
Ветер стонал, выл, рыдал... Стон ветра - стон совести, утонувшей в страшных преступлениях. Возле нас громом разрушило и зажгло восьмиэтажный дом. Я слышал вопли, вылетавшие из него. Мы прошли мимо. До горевшего ли дома мне было, когда уменя в груди горело полтораста домов? Где-то в пргостранстве заунывно, медленно, монотонно звонил колокол. Была борьба стихий. Какие-то неведомые силы, казалось, трудились над ужасающею гармониею стихии. Кто эти силы? Узнает ли их когда-нибудь человек?
Пугливая, но дерзкая мечта!!!
Мы крикнули кошэ. Мы сели в карету и помчались. Кошэ - брат ветра. Мы мчались, как смелая мысль мчится в таинственных извилинах мозга. Я всунул в руку кошэ кошелек с золотом. Золото помогла бичу удвоить быстроту лошадиных ног.
- Антонио, куда ты меня везешь? - простонал Теодор. - Ты смотришь злым гением... В твоих черных глазах светится ад... Я начинаю бояться...
Жалкий трус!! Я промолчал. Он любил ее. Она любила страстно его... Я должен был убить его, потому что любил больше жизни ее. Я любил ее и ненавидел его. Он должен был умереть в эту страшную ночь и заплатить смертью за свою любовь. Во мне кипели любовь и ненависть. Они были вторым моим бытием. Эти две сестры, живя в одной оболочке, производят опустошение: они - духовные вандалы.
- Стой! - сказал я кошэ, когда карета подкатила к цели.
Я и Теодор выскочили. Из-за туч холодно взглянула на нас луна. Луна - беспристрастный, молчаливый свидетель сладостных мгновений любви и мщения. Она должна была быть свидетелем смерти одного из нас. Пред нами была пропасть, бездна без дна, как бочка преступных дочерей Даная. Мы стояли у края жерла потухшего вулкана. Об этом вулкане ходят в народе страшные легенды. Я сделал движение коленом, и Теодор полетел вниз, в страшную пропасть. Жерло вулкана - пасть земли.
- Проклятие!!! - закричал он в ответ на мое проклятие.
Сильный муж, ниспровергающий своего врага в кратер вулкана из-за прекрасных глаз женщины, - величественная, грандиозная и поучительная картина! Недоставало только лавы!
Кошэ. Кошэ - статуя, поставленная роком невежеству. Прочь рутина! Кошэ последовал за Теодором. Я почувствовал, что в груди у меня осталась одна только любовь. Я пал лицом на землю и заплакал от восторга. Слезы восторга - результат божественной реакции, производимой в недрах любящего сердца. Лошади весело заржали. Как тягостно быть не человеком! Я освободил их от животной, страдальческой жизни. Я убил их. Смерть есть и оковы и освобождение от оков.
Я зашел в гостиницу "Фиолетового гиппопотама" и выпил пять стаканов доброго вина.
Через три часа после мщения я был у дверей ее квартиры. Кинжал, друг смерти, помог мне по трупам добраться до ее дверей. Я стал прислушиваться. Она не спала. Она мечтала. Я слушал. Она молчала. Молчание длилось часа четыре. Четыре часа для влюбленного - четыре девятнадцатых столетия! Наконец она позвала горничную. Горничная прошла мимо меня. Я демонически взглянул на нее. Она уловила мой взгляд. Рассудок оставил ее. Я убил ее. Лучше умереть, чем жить без рассудка.
- Анета! - крикнула она. - Что это Теодор нейдет? Тоска грызет мое сердце. Меня душит какое-то тяжелое предчувствие. О Анета! сходи за ним. Он наверно кутит теперь вместе с безбожным, ужасным Антонио!.. Боже, кого я вижу?! Антонио!
Я вошел к ней. Она побледнела.
- Подите прочь! - закричала она, и ужас исказил ее благородные, прекрасные черты.
Я взглянул на нее. Взгляд есть меч души. Она пошатнулась. В моем взгляде она увидела всё: и смерть Теодора, и демоническую страсть, и тысячу человеческих желаний... Поза моя - было величие. В глазах моих светилось электричество. Волосы мои шевелились и стояли дыбом. Она видела пред собою демона в земной оболочке. Я видел, что она залюбовалась мной. Часа четыре продолжалось гробовое молчание и созерцание друг друга. Загремел гром, и она пала мне на грудь. Грудь мужчины - крепость женщины. Я сжал ее в своих объятиях. Оба мы крикнули. Кости ее затрещали. Гальванический ток пробежал по нашим телам. Горячий поцелуй...
Она полюбила во мне демона. Я хотел, чтобы она полюбила во мне ангела. "Полтора миллиона франков отдаю бедным!" - сказал я. Она полюбила во мне ангела и заплакала. Я тоже заплакал. Что это были за слезы!!! Через месяц в церкви св. Тита и Гортензии происходило торжественное венчание. Я венчался с ней. Она венчалась со мной. Бедные нас благословляли! Она упросила меня простить врагов моих, которых я ранее убил. Я простил. С молодою женой я уехал в Америку. Молодая любящая жена была ангелом в девственных лесах Америки, ангелом, пред которым склонялись львы и тигры. Я был молодым тигром. Через три года после нашей свадьбы старый Сам носился уже с курчавым мальчишкой. Мальчишка был более похож на мать, чем на меня. Это меня злило. Вчера у меня родился второй сын... и сам я от радости повесился... Второй мой мальчишка протягивает ручки к читателям и просит их не верить его папаше, потому что у его папаши не было не только детей, но даже и жены. Папаша его боится женитьбы, как огня. Мальчишка мой не лжет. Он младенец. Ему верьте. Детский возраст - святой возраст. Ничего этого никогда не было... Спокойной ночи!

[Reckon_]

Я бы воздержался на твоем месте от эпитетов типа "графоман".

Здесь не графомания, а просто не совсем удачная реализация не совсем удачного сюжета. По крайней мере после серьезной доработки из всего этого начинания может получится неплохая новелла "сериального" типа.

Чехов - мастер, вне сомнения.

Моя пародия - не насмешка, а, скорее, утрированное высвечивание слабых сторон всего произведения: плоские диалоги, банальные филосовские отступления, одномерные персонажи. То, о чем я говорю с самого начала.

[BagirkaN]

Подумаешь, - графоман - можно подумать, люди стали писателями, не будучи графоманами. Каждый писатель им был. ОДно другому не мешает!

[Сизиф]

Professor, это пародия на В. Гюго, Вы считаете его графоманом?

[BagirkaN]

Эх, графоманы, графоманы... здоровы друг дружку мочить! У каждого свой почерк, на то он и каждый отдельно взятый!
Скока людей, стока и восприятий, - это давно уже пора усвоить особо чувствительным к критике авторам. Свободные от амбиций читатели - вот чье мнение есть критерий! (Мне Гюго нравится, кстати, и Чехов тоже!)....

[Сизиф]

Originally Posted by BagirkaN

(Мне Гюго нравится, кстати, и Чехов тоже!)....

И мне...

[nlo]

А мне, можно подумать, ну прям нет!

[nlo]

Originally Posted by Reckon_

Нло: как я рад, что для того, чтоб тебе приснилось счастье, достаточно набора избитых фраз. Вот если бы фразы были пооригинальнее, то можно было бы испытать счастье и наяву.

Нет, для того, чтобы оно приснилось немного другое потребовалось,
А прочитала потом, и, дополнив своими ночными ощущениями, довершила картину, которая мне очень понравилась. За что спасибо автору.

[4th]

приснилось ночью счастье.? ...пора менять простыню

[Qyartu Rabiz]

Originally Posted by 4th

приснилось ночью счастье.? ...пора менять простыню

ночное счастье - как много в этом звуке
для тела хрупкого слилось!
Как много в нем разорвалось!....

[BagirkaN]

Может быть, воспользоваться ситуацией. Я нашарил в кармане мелок, и спросил, деловито опершись руками о стол:
- Скажи, на чем нужно нарисовать?

Марина замерла на пару секунд, потом вдруг поднялась, подошла к швейной машинке и, выдвинув одну из полочек, вытащила оттуда квадратный кусок белой ткани. Рисовать на нем было неудобно, - он все время съезжал, поэтому, она закрепила его на скатерти иголками.

- Что это? Это по-твоему, кошка? - слегка ошарашенно произнесла Марина, когда я закончил.
- А по-твоему, что это? - передразнил ее я.
- У кошек не такая морда... это же просто колобок с ушами!.. Я и сама могла бы такое нарисовать! Вот видишь, - Марина снова обратилась к Гоар, - он просто издевается надо мной! - она, злобно фыркнув, стремительно вышла из гостиной во двор и направилась скорее всего в нашу спальню.

- Гоар... что она тут плела про братьев? Ты знаешь что-нибудь?
- Ну, она говорила мне, что попросит их устроить несчастный случай... - апатично отозвалась Гоар.

- Гоар, ты соображаешь?..
- Что я теперь могу?
- Но ты могла бы образумить ее. Ты же понимаешь, что это не выход. Разве ты не видишь, что она с ума сходит? Или ты заодно с ней?
- Конечно... я ее понимаю. Она ведь любит тебя.

- О какой любви ты говоришь, - у нее это просто эгоизм и нежелание потерять кошелек!
- Ты действительно думаешь, что так просто понять, любит женщина или нет? - Гоар поняла на меня раскрасневшиеся глаза, и я понял, что союзника в ее лице я не найду.

- Я не чувствую в Марине никакой любви. Там только желание обладать, подавлять, гордиться, использовать!
- И чем это не любовь? Разве твоя любовница относится к тебе иначе?
- Гоар... Марина не понимает меня, не разделяет моих вкусов, взглядов, убеждений... она только ходит и показывает всем цацки, рассказывает всем, какой у нее современный, образованный, интересный муж, но сама она этого совершенно не ценит. И в конце концов... мне с ней абсолютно не о чем разговаривать.

Гоар поднялась с места, намереваясь идти спать.
- Мне как-то неинтересно слушать то, что ты думаешь о Марине. Я знаю, что для тебя она пустое место. И мне она совершенно не мешает. Меня мучает существование той, другой...
- Что?
- Да, Давид, это я подала идею... это я сказала Марине, что если она организует несчастный случай, суд ее поймет.

Кровь прихлынула к моей голове, у меня даже потемнело в глазах на мгновение.

- Да... мне как раз приходила мысль о том, что Марина ни за что бы до такого не додумалась. Но ты-то... ты подумала, как бы ты стала жить дальше, если бы знала, что по твоей вине погибла женщина? А если бы Марина тебя выдала? А если бы я все равно ушел из семьи?

- Давид, мне все рано. Я должна была хоть что-то сделать, ты понимаешь? Не сидеть сложа руки. Меня всю распирало внутри, я не могла бездействовать. О последствиях я не думала вообще...

- Странно, Гоар. А для чего тебе все это было нужно, если не для последствий?
- Давид, не мучай меня. Я теперь больше всего на свете боюсь, что Марина даст ход этому...
- Ты о ее братьях? Пожалуй, они способны на такой идиотизм.
- Давид, я прошу тебя, не встречайся с ней больше, я боюсь!
- Черт побери, Гоар... ты добавила мне кучу проблем.
- Перестань с ней встречаться! Обещаю тебе, я всегда, всегда буду с тобой!
- Об этом забудь. Я не смогу перестать с ней видеться. Остается только надеяться, что браться окажутся разумнее вас, да и... в конце концов не такие уж они крутые, чтобы так запросто меня выследить.

- А что за тобой следить-то, Давид! Ты если и бываешь где-то, то только на Вернисаже.
- Да... это правда. Придется быть осторожнее. Но это даже интереснее. Иди спать, Гоар, спокойной ночи.
***

Я на самом деле даже не знал, как мне относиться к тому, что надумали Марина с Гоар. Выглядит глупо, но закончиться может чем угодно. Впрочем, самые опасные происшествия обычно являются следствием чьих-то глупостей. Поэтому, я решил, что не могу недооценивать ситуацию, и уже был готов к тому, чтобы встретиться с Анной как можно скорее и обсудить детали конспирации. Думаю, с ее авантюризмом, ей даже понравится эта игра.

Продолжение следует

[Professor]

Originally Posted by Сизиф

Professor, это пародия на В. Гюго, Вы считаете его графоманом?

Вы дважды впали в ошибку, уважаемый: во-первых, я не говорил, что именно это произведение Чехова я считаю пародией на "экспрессивные опусы графоманов", а во-вторых, хоть оно и посвящено памяти В.Гюго, но пародирует по преимуществу, неудачные интерпретации стиля Гюго теми же графоманами, а не самого Гюго (которого ценят и у нас и в Париже - и все же не настолько, чтобы переименовать его в честь Гюго ).

[BagirkaN]

А что, есть столицы, которые уже переименованы в честь какого-то писателя, - и бедный Гюго остался не у дел?

[Сизиф]

Originally Posted by Professor

Вы дважды впали в ошибку, уважаемый: во-первых, я не говорил, что именно это произведение Чехова я считаю пародией на "экспрессивные опусы графоманов", а во-вторых, хоть оно и посвящено памяти В.Гюго, но пародирует по преимуществу, неудачные интерпретации стиля Гюго теми же графоманами, а не самого Гюго (которого ценят и у нас и в Париже - и все же не настолько, чтобы переименовать его в честь Гюго ).

Я впал в ошибку всего один раз, уважаемый: если Вы говорите о пародиях
на графоманов, и потом печатаете эту пародию, что я мог еще подумать?
А эта пародия Чехова пародия именно на Гюго, как и "Летающие острова"
пародия на Ж. Верна. Если не верите, загляните хотя бы сюда.

[Professor]

Originally Posted by BagirkaN

А что, есть столицы, которые уже переименованы в честь какого-то писателя, - и бедный Гюго остался не у дел?

Просто Гюго этого переименования домогался
Сизиф - заглянул - так там тоже говорится о том, что пародируется именно стиль... ладно, сойдемся на этом