Этот незаменимый Владимир Путин

[burnash]

Этот незаменимый Владимир Путин ("Foreign Policy", США)
Полуавторитарное настоящее - лучшая надежда на демократическое будущее России


Анатоль Ливен (Anatol Lieven), 28 февраля 2005
Неприязнь к российскому президенту Владимиру Путину на Западе строится на двух постулатах: о том, что в России можно быстро построить демократию западного образца, и о том, что в стране существует мощная и популярная либеральная оппозиция, готовая возглавить этот процесс. Первая из этих концепций ошибочна, вторая - вообще чистый вымысел. Прежде чем в России будут созданы основы современной рыночной экономики и демократии, там должно смениться как минимум одно поколение.

Нравится это кому-то или нет, но в обозримом будущем только полуавторитарный режим вроде путинского способен обеспечить движение России в правильном направлении. Стоит Путину уйти, и мы скоро начнем вспоминать о нем с сожалением. Представьте, что Путин потерпел неудачу. Однако в России нет своего Томаса Джефферсона, способного прийти ему на смену. Его место почти наверняка займут лидер и движение, не менее авторитарные, но более склонные к национализму, более негативно относящиеся к Западу, и в меньшей степени приверженные рыночным реформам. Крах Путина не исключен. Его пребывание у власти началось с катастрофического решения о новом вторжении в Чечню. Возможно, сейчас он готов совершить новую ошибку - если, конечно, ходящие по Москве слухи о будущей ликвидации этнических автономных республик в России не лишены основания. Тем не менее Запад должен желать ему успеха.

Почему столь многие на Западе наивно верят в возможность ускоренных реформ в России? Настойчивая убежденность в том, что Россия вдруг осознает достоинства рынка и демократии, связана с успехом реформ в бывших коммунистических странах Центральной и Восточной Европы. Однако эта аналогия ошибочна. В отличие от России, речь в данном случае идет о малых, этнически однородных странах. Россия же - гигантский осколок бывшей империи; в ее состав входят мусульманские республики Северного Кавказа, с их многочисленным и нищим населением, приверженным традиционной культуре. В Восточной Европе новые режимы могли обращаться к традициям докоммунистической государственности и экономического строя. В России же период сталинизма продолжался слишком долго, и к тому же там коммунистический режим был навязан куда менее развитому населению.

Расцвет национализма и стремление избежать российской гегемонии в Центральной и Восточной Европе побуждали страны региона двигаться в направлении НАТО и Европейского союза, что позволило их правительствам осуществить крайне непопулярные экономические и политические реформы. Что же касается СССР - за исключением ранее независимых прибалтийских государств - то там существовал совершенно иной исторический, экономический и культурный фон. По сравнению с большинством бывших советских республик Россия - как с точки зрения экономического развития, так и с точки зрения демократии - явно выделяется над общим уровнем.

Иллюзорность надежд на быстрые преобразования в России обусловлена не только историческими причинами. Ужасный экономический упадок, социальный и нравственный хаос, всеобъемлющая коррупция, воцарившиеся в стране в 1990х гг., полностью дискредитировали в глазах большинства населения само понятие экономических реформ и демократии. К 1996 г., задолго до прихода Путина к власти, демократические партии в совокупности были не способны набрать даже 12% голосов. Первое знакомство России с демократией оставило горький осадок, и в результате на ее сторонников - заслуженно или нет - была возложена ответственность за политику, обернувшуюся нищетой для десятков миллионов людей и неимоверным обогащением для горстки избранных.

Поэтому в сегодняшней России нет массовых демократических партий современного типа, а без них демократический строй, скорее всего, превратится в бутафорию. Безотчетный гнев, который испытывают многие россияне, толкает их либо к полностью выдохшимся бывшим коммунистам, либо к опасным популистским группировкам, сформировавшимся на правом крыле политического спектра. Подобно своим аналогам по всему миру, эти крайне правые партии не предлагают серьезных альтернатив экономическим реформам, и вполне способны стать ширмой для олигархических группировок. Сочетание экономического популизма с яростным национализмом не назовешь конструктивной программой, но ее мощного воздействия на избирателей отрицать нельзя.

В такой обстановке ни одно российской правительство не смогло бы мобилизовать широкую общественность в поддержку дальнейших экономических реформ. Большая часть населения просто пришла бы в ярость, если бы от людей потребовали новых жертв. Мощное недовольство в обществе, вызванное радикальным пересмотром системы социальных льгот, красноречиво свидетельствует о том, что готовность народа терпеливо сносить реформы крайне ограничена.

Из-за поддержки Путиным монетизации льгот рейтинги его популярности резко снизились: по данным некоторых опросов падение составило до 20%. Сам этот шаг зависел от готовности и способности Путина пойти наперекор общественному мнению. Однако ему понадобится еще больше решимости, если он решит вплотную взяться за российских олигархов - появление этой группы стало, пожалуй, самым опасным побочным результатом первых попыток внедрить демократию в России. Эти магнаты держат в руках многие СМИ, элементы судебной системы и немалую часть депутатов парламента. Полагать, что абсолютно демократичная и законопослушная власть способна приструнить олигархов, было просто наивно.

Наблюдателям, ищущим параллели с российской ситуацией, следовало бы обратить взгляд не на Европу, а на Латинскую Америку и некоторые страны Юго-Восточной Азии. Там за мнимой демократией зачастую скрывается власть элит, грабящих страну, препятствующих экономическим реформам, убивающих политических активистов и журналистов, если те осмелятся разоблачить их действия. Подобная система, в свою очередь, периодически порождает ответные всплески популизма, только ухудшающие шансы на экономический рост и укрепление демократии.

Критика в адрес Путина, зачастую оправданная, должна сопровождаться признанием того, что по ряду важнейших направлений он по-прежнему продвигает вперед экономические реформы, сталкиваясь при этом с мощным сопротивлением могущественных элит и общественности. Возможно, Путин - не слишком удобный партнер, но Западу вряд ли удастся найти кого-то получше. Сменится поколение, и ситуация, возможно, будет выглядеть более обнадеживающей. Если так и произойдет, то это во многом будет заслугой Владимира Путина.

Анатоль Ливен - старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир (Carnegie Endowment for International Peace). Его последняя книга называется 'Америка, права она или не права: анатомия американского национализма' ('America Right or Wrong: An Anatomy of American Nationalism')

http://www.inosmi.ru/print/217550.html